Игорь Губерман

Тонко и точно продумана этика Всякого крупного кровопролития: Чистые руки — у теоретика, Чистая совесть — у исполнителя.

России посреди, в навечной дреме, лежит ее растлитель и творец; не будет никогда порядка в доме, где есть непохороненный мертвец.

Обманчив женский внешний вид, поскольку в нежной плоти хрупкой натура женская таит единство арфы с мясорубкой.

Не в силах жить я коллективно: по воле тягостного рока мне с идиотами — противно, а среди умных — одиноко.

Я чужд надменной укоризне, Весьма прекрасна жизнь того, Кто обретает смысл жизни В напрасных поисках его.

Когда устал и жить не хочешь, полезно вспомнить в гневе белом, что есть такие дни и ночи, что жизнь оправдывают в целом.

Зря, когда мы близких судим, Суд безжалостен и лих, Надо жить, прощая людям, Наше мнение о них.

Поневоле сочится слеза на согретую за ночь кровать: только-только закроешь глаза, как уже их пора открывать.

Я живу, постоянно краснея за упадок ума и морали: раньше врали гораздо честнее и намного изящнее крали.

Жизнь летит, и жить охота, и слепо мечутся сердца меж оптимизмом идиота и пессимизмом мудреца.

На исходе двадцатого века, Когда жизнь непостижна уму, Как же надо любить человека, Чтобы взять и приехать к нему.

Вовлекаясь во множество дел. Не мечись, как по джунглям ботаник. Не горюй, что не всюду успел. Может, ты опоздал на «Титаник».

Душа порой бывает так задета, что можно только выть или орать; я плюнул бы в ранимого эстета, но зеркало придется вытирать.

От первой до последней нашей ноты мы живы без иллюзий и прикрас лишь годы, когда любим мы кого-то, и время, когда кто-то любит нас.

Когда, глотая кровь и зубы, мне доведется покачнуться, я вас прошу, глаза и губы, не подвести и улыбнуться.

Одна журналистка из Киева отзывалась обо мне следующим образом: «Про Губермана говорили, что он грубиян и пошляк. А он совсем не такой. Мы вот шли вместе по снегу, он нас заботлив…