Инна Шульженко

Зачем люди, особенно молодые и очень молодые, приходят в магазин модной одежды? За новым платьем? – Нет. За новыми джинсами? – Нет. За новой пижамкой? – Да нет же! За новым средством от одиночества.

Какой малюсенький и какой краткосрочный человечек – каждый человек! В этих игрушечных кубиках, с этой игрушечной мебелью, так и кажется, что в одних квартирках наборы с «наполеоновским ампиром», в других – со «шведским дизайном», – но все они найдены на дне большой плетёной корзины в лабиринтах ближайшего к дому блошиного рынка, с табличкой «всё по 3 евро». Попытки обжить, приукрасить, благоустроить своё жильё выдают глубокую уязвимость людей, их главную человеческую потребность: своей норы.

О эти парижские этажи! О эти знаменитые крыши! Что там говорить, если даже простая, можно сказать – для кого-то каждодневная поездка на обычном автобусе разворачивает перед внимательным и зорким зрителем никогда не повторяющуюся киноленту первого этажа.

Платье никогда не просто платье, платье всегда про желания.

Летом в Париже можно жить, только если наконец проведут море!

Теория мистера Хинча сводилась к тому, что любой человек, хотя бы единожды оказавшийся с ней нос к носу без помех, уже не сможет не искать красоты всю оставшуюся жизнь.

«И тут он увидел её»: можно сколько угодно долго и даже изобретательно избегать написания этой простой классической фразы, но к чему? Начать с того, что он почти каждый вечер куда-то приходил, и почти каждый раз вдруг видел какую-нибудь её, и это всегда бывало в какой-то момент, произноси эту фразу, или не произноси. Другое дело, по каким причинам и законам люди неожиданно останавливаются взглядом друг на друге? Неизвестно. Почему среди десятков или сотен человекоединиц, сосредоточенных в каком-то месте и времени, именно эта она? Почему именно этот он?

Вы плывёте в ночном воздухе города, сквозь световую пудру. Под вами шуршат кроны стройных отвесных деревьев. Почти в каждом окне ещё горит свет. Он такой тёплый, что кажется, за стёклами не может быть никакого несчастья, никакой беды: никто не болен, не предан, не брошен, никто не остался один навсегда, никто не ждёт смерти.