Иннокентий Анненский

За чару ж сребролистую Тюльпанов на фате Я сто обеден выстою, Я изнурюсь в посте!

Если тело твое христиане, Сострадая, земле предадут, Это будет в полночном тумане, Там, где сорные травы растут.

В раздельной четкости лучей И в чадной слитности видений Всегда над нами — власть вещей С ее триадой измерений.

Захлопоталась девочка В зеленом кушаке, Два желтые обсевочка Сажая на песке. <...> Отпрыгаются ноженьки, Весь высыплется смех, А ночь придет — у боженьки Постельки есть для всех...

Люблю его, когда, сердит, Он поле ржи задернет флёром Иль нежным лётом бороздит Волну по розовым озерам;

Читайте Достоевского, любите Достоевского, – если можете, а не можете, браните Достоевского, но читайте... по возможности только его.

Природу и жизнь человека не всегда подчинишь выдумке. Евангелие создало христианство, т. е. целый мир. Толстой создал толстовщину, которая безусловно ниже даже его выдумки...

— Книги отражений