Ирена Сендлер

Меня учили в детстве: если тонет человек, его нужно спасти независимо от его религиозной или национальной принадлежности.

Мы, те, кто спасал детей, вовсе не герои. Это утверждение мне не нравится. Напротив, меня преследуют угрызения совести, потому что я сделала так мало.

Невозможно описать словами, что чувствуешь, когда идешь на собственную казнь, а в последний момент понимаешь, что тебя откупили от нее.

Мы и будущие поколения должны помнить человеческую жестокость и ненависть, которая правила теми, кто сдал своих соседей в руки врага, ненависть, которая толкнула их на убийство… М…

Каждый ребенок, спасшийся с моей помощью, а также с помощью замечательных тайных посыльных, которых уже нет в живых — причина моего существования на земле, но не причина для славы.

Когда началась война, вся Польша утонула в море крови. Но более всего это касалось еврейской нации. И в ней были дети, которые пострадали сильнее всех. Вот почему мы должны были п…

Герои совершают выдающиеся подвиги. То, что делала я, не было исключительным. Это было в порядке вещей.

Более полувека прошло после ада Холокоста, но его призрак до сих пор нависает над миром и не дает забыть о себе.

Я молчала. Я бы предпочла умереть, чем выдать нашу деятельность.

Я единственная, которая выжила из группы спасателей, но я хочу, чтобы все знали: когда я координировала нашу деятельность, нас было около 20-25 человек. Я делала это не одна.