В этой жизни я жалею лишь об одном — что джинсы придумал не я. У них есть выражение, скромность, сексуальная привлекательность, простота — всё, на что я надеюсь в моей одежде.
В один «прекрасный» день по радио объявили, что я умер. Ко мне бросились толпы журналистов — пришлось говорить, что это все ложь: вот он я, жив и почти здоров. Но они почему-то совершенно не хотели мне верить, хотя видели меня собственными глазами.
Я участвовал в преобразовании моей эпохи. Я делал это посредством одежды, что, конечно же, не так значимо, как музыка, архитектура, живопись… Но это стоило того, и я делал это.
Я всегда пытался показать, что мода — это искусство, следуя совету моего учителя Кристиана Диора и незабываемому уроку Мадемуазель Шанель — творил для своей эпохи и старался предугадать, что будет завтра.