Крылов слушал оперу, а его соседом оказался какой-то меломан, забывший, что в театре он не один (притопывал в такт музыке, подпевал певцам — одним словом, мешал слушать). — Безобразие! — сказал довольно громко Крылов. — Это относится ко мне? — оживился сосед. — Ну как вы могли такое подумать, — ответил ему Крылов. — Это относится к тому господину на сцене, который мешает мне слушать вас.
Мы корни дерева, на коем вы цветете, Красуйтесь в добрый час! Да только помните ту разницу меж нас, Что с новою весной лист новый народится, А если корень иссушится, - Не станет дерева, ни вас.
Про жизнь пустынную, как сладко ни пиши, А в одиночестве способен жить не всякой: Утешно нам и грусть и радость разделить. Мне скажут: «А лужок, а тёмная дуброва, Пригорки, ручейки и мурава шелкова?» - «Прекрасны, что и говорить! А всё прискучится, как не с кем молвить слова».