Карстен Хенн

Знаешь, люди ведь все больше забывают о чтении. При этом между книжных обложек – люди и их истории. Внутри каждой книги – сердце, которое начинает биться, когда ее читаешь. Потому что это сердце соединяется с твоим.

Если ты много читаешь, это еще не значит, что ты интеллектуал. Если ты много ешь, это ведь не значит, что ты гурман.

Книги могут спасать нас по-разному: согревать наши сердца, а в чрезвычайных ситуациях — наши тела.

Ему казалось, рядом с детьми всегда становится понятно, насколько человек стар. Но, может быть, дети напоминают еще и о том, каким юным он остается.

Бумага – углерод, думал он, и человек состоит из углерода. Книги и люди состоят из одного и того же вещества.

Книги могут спасать нас по-разному: согревать наши сердца, а в чрезвычайных ситуациях – наши тела.

– Отлично выглядишь! – Не лучшая твоя ложь. Я давно уже не выгляжу отлично! Если бы я был домом, это был бы дом под снос.

Иногда сбывшееся желание — настоящее проклятье.

Не важно, что* вы читаете. Важно, что вы читаете.*

Даже если ты читал очень много книг, всегда есть еще больше тех, которые ты не читал. Это печально. Когда любишь читать, хочется прочесть все хорошие книги.

Все ошибаются иногда, но это не значит, что они глупые. Наоборот, так и становятся по-настоящему умными.

Я – как стрелка на часах. Можно было бы подумать, что ей грустно раз за разом проходить тот же путь и возвращаться к началу. Но все как раз наоборот: стрелка наслаждается уверенностью в выборе пути и цели, уверенностью в том, что ее путь не будет ошибочным, всегда будет точным и принесет пользу.

Всякий, кто читает, оказывается под особой защитой, как будто занят чем-то сакральным.

В некоторых семьях любовь выражают едой – бутерброд, щедро намазанный маслом, добавка в виде второго кусочка колбасы. Другие семьи изо всех сил стараются своим теплом заменить холодность внешнего мира. В моей семье любовь всегда выражали через книги. При этом они не обязательно были идеально подходящими. Когда я только пошел в школу, и с трудом мог расшифровать целое предложение, и все буквы, прочитанные вслух, колебались, дрожали и слипались воедино, – он посмеялся и сразу закашлялся, – отец подарил мне «Будденброков» Томаса Манна! Сотни страниц с длиннющими предложениями! Удивительно, как предложения сплетались между собой благородными золотыми цепями. Но они были такими длинными, что поначалу, конечно, попросту напугали меня. Через год за «Будденброками» последовала «Война и мир» Толстого. А сразу после этого, когда мне было всего десять и у меня еще не было никакого утраченного времени, моя мама подарила мне «Поиски» Пруста. Для моих родителей не существовало детских книг или книг для взрослых – были хорошие книги или плохие. И родители дарили мне все самое лучшее. Так, как другие дарят бриллиантовые украшения – на всю жизнь.

Если ты герой романа, ты всегда жив. Пока про тебя читают, ты живешь.

Все ошибаются иногда, но это не значит, что они глупые. Наоборот, так и становятся по-настоящему умными.