Кевин Андерсон

Отчего нас всегда так чарует разрушение? Становясь свидетелями ужасной трагедии, не думаем ли мы, что благодаря своему уму смогли ее избежать? Или наше очарование зиждется на трепете и страхе? Ведь мы же знаем, что можем стать следующими.

Даже если во всей вселенной останутся два человека, они найдут способ образовать две непримиримые фракции.

Существует искусство продавать легенды и искусство жить легендой.

Будущее — это не то, что мы пассивно наблюдаем, но то, что мы активно творим.

Свобода — неуловимое понятие. Некоторые люди всю жизнь остаются узниками, хотя могут делать то, что им нравится, идти, куда им угодно, в то время как другие остаются свободными, даже скованные цепью.

Не надо путать зависимость и любовь.

Очень часто нам легче истребить друг друга, чем сгладить различия между нами. В этом заключается космическая ирония человеческой природы.

Надменные заняты лишь строительством замков, за стенами которых прячут они свои сомнения и страхи.

Мы верим, что признание вины должно вести к прощению и искуплению. Обычно, однако, оно влечет за собой лишь новые обвинения.

Самое худшее в возвращении заключается в том, что прошлое никогда не бывает в точности таким, каким ты его помнишь.

Вот моя маска — она точно такая же, как ваша. Мы не можем знать, как она выглядит, пока носим их.

Оптимизм, вероятно, лучшее оружие, каким располагает человечество. Без него мы бы никогда не решились совершать невозможное, которое — вопреки всем вероятностям — оказывается возможным.

Не так важно куда я иду, не важно, что я оставляю за спиной — мое прошлое всегда преследует меня словно тень.

Будущее окружает нас со всех сторон, и оно до странности напоминает прошлое.

Ни один материк, ни один океан, ни одна планета не могут быть вечными. Где бы мы ни находились, мы — лишь вечные странники.

Предрассудки и вздор прошлого не должны препятствовать распространению прогресса. Если мы останемся приверженцами прошлого, то тем докажем лишь, что наш страх сильнее наших интеллектуальных способностей.