Кирилл Бенедиктов

Деньги решают многое, но не все. Люди охотнее идут на сотрудничество, если знают, что им самим или их родным угрожает серьезная опасность.

Даже если те, кого я люблю, останутся живы, нам всем придется жить в мире, которым будут править такие, как Мария фон Белов. В мире, где нацизм одержал реванш. В мире, где права будут только у тех, кто соответствует жестким расовым канонам, а у остальных будут лишь обязанности. В мире, где детей будут пытать, чтобы добиться послушания от их родителей. В таком мире и жить не стоит.

По-гречески «идиотес» означает просто «частное лицо». Ты — идиот, я — идиот, Господь Бог, между прочим, тоже идиот!

— Слушай, — Катя замялась, — не хотела тебя спрашивать, но раз уж ты сам… Лев, а за что тебя посадили? — Вообще-то меня сажали несколько раз. Последний раз дали десять лет за участие в студенческой террористической организации прогрессистов. — А кто такие прогрессисты? — после некоторого молчания неуверенно спросила Катя. — А черт их знает! — весело отозвался Лев. — Нас всего трое было, причем с одним из «прогрессистов» я познакомился только в камере… Да это же понятно, как делается — приходит на факультет разнарядка, нужны трое, или четверо, или пятеро террористов… или фашистов… или еще каких-нибудь врагов народа. А в деканате уже решают, кто лучше подходит на эту роль. — Да что ты такое говоришь, Лев! — возмутилась Катя. — Этого просто не может быть. У нас просто так не сажают. — Я и не говорю, что просто так. Для того, чтобы тебя посадили, необязательно действительно быть врагом народа, понимаешь? Это все объективные законы истории. А поскольку законы истории действуют не столько на отдельных людей, сколько на массы, то обижаться бессмысленно. Я могу сколько угодно доказывать, что меня посадили несправедливо, но даже если мне удастся доказать свою невиновность, это не отменит закона. И завтра посадят еще двадцать невиновных. А потом еще сто.

У всех когда-то наступает момент, когда больше нет сил сдерживаться.

Детская логика было для него еще загадочнее женской.

... недобрый глаз всегда острее, чем ожидаешь.

— Разве девочки едят по ночам? — Только если никто не видит.

– Влюблённый взгляд женщины может не заметить только мужчина, в которого она влюблена, – усмехнулась Марго, – а другая женщина его заметит сразу. – Не другая, а ревнивая, – поправил Андрей.

Никто, кроме китайцев, не способен оценить завораживающую красоту теневого мира. Только китаец понимает, что тень, которую отбрасывает человек, может быть не менее опасна, чем он сам.

– Нас было слишком много тридцать лет назад, и тогда мы решили возвести Стену. Стену, которая навеки разделит человечество на чистых и нечистых, подарив первым счастливую возможность жить в богатом, прекрасно устроенном мире и не зависеть от неконтролируемого размножения вторых. Тогда Стена казалась панацеей от большинства тяготеющих над человечеством проклятий. Но вот прошло тридцать лет... и сегодня, когда мы стоим на пороге одного из величайших событий в истории, я хочу открыть вам одну тайну. НАС ПО-ПРЕЖНЕМУ СЛИШКОМ МНОГО. Камеры, не отрываясь, следили за ним, журналисты ловили каждое его слово. Краем глаза ас-Сабах заметил, как медленно багровеет лицо Фробифишера, ошеломленного столь грубым нарушением договора. – Тридцать лет назад главной опасностью для Запада считались Китай и Индия, население которых приближалось к трем миллиардам. Эпидемии и чудовищные экологические катастрофы сократили эту цифру почти в десять раз. Но даже после этого необходимость в строительстве Стены почему-то не отпала. Сейчас мы с вами собираемся отправить в неизвестность то ли два, то ли три миллиарда обитателей изолята «Толлан». Мы даже не знаем их точного числа – ведь, по правде говоря, оно нас не слишком интересует. Человечество избавится от балласта, говорят нам вожди Запада. Что ж, возможно, это и так. Но сколько же нас останется после того, как изолят «Толлан» вместе с окружающей его Стеной исчезнет из нашего мира? Он замолчал, чтобы набрать в грудь воздуха. Он видел перед собой недоуменные лица, широко распахнутые глаза, он чувствовал растущее в зале напряжение. Еще немного – и они не выдержат, подумал ас-Сабах. Пора заканчивать. – Нас по-прежнему будет слишком много, – ответил он на вопрос, который задал сам себе. – Нас ВСЕГДА будет слишком много. Истина заключается в том, что проблема перенаселения стояла перед человечеством даже в те времена, когда вся земля принадлежала двум братьям – Авелю и Каину.

Люди, которые не умеют выражать свои мысли кратко и дельно, выжимая из огромного вороха фактов самое важное, попросту крадут чужое время.

Умная баба страшнее войны.

Как говорит техасская пословица, даже с маленьким IQ можно сделать барбекю.

Сама-сама-сама, эти самостоятельные женщины иногда могут причинить столько бед, стесняясь попросить о помощи, даже когда она им так нужна, взваливают на себя всю ответственность и не справляются. Не потому, что женщины, а потому что есть ситуации, в которых один не сдюжишь. Мужик в таком случае пойдет к друзьям, профессионалам, к кому угодно. Он будет действовать рационально. Он рассчитывает силы и если поймет, что одному никак, попросит о помощи без зазрения совести. А вот самостоятельная женщина — нет. Она и в горящую избу, и коня, и против татаро-монгольского ига на хромой лошади выедет. Ну и что ты кому доказала?

— Дайте ей воды или что-нибудь… не знаю. Что ее успокаивает? — Ее ничего не успокаивает, — с отчаянием промямлил Журавлев-Синицын. — Это женщина.