Константин Сергиенко

— Посадишь тюльпан на моей могиле? Тот, красный... — Ты не умрешь. Не умирай, пожалуйста, не умирай... — Конечно, не умру. Это когда-нибудь... Кеес... Ты слышишь? — Я слышу тебя, я слышу... — Пусть твое сердце будет горячим, как тюльпан... Давно я хотел это сказать... Адмирал Тюльпанов — это Адмирал Горячих Сердец... Эглантина... — прошептал он и дышал уже очень тяжело. Она не ответила, только ниже к нему наклонилась, сжала руку. Я не выдержал и заплакал. Я сказал: — Караколь, тебе больно? А он ответил: — Нет, мне хорошо... И это были его последние слова.

Накопился избыток чувств, и вот уже хочется думать, что это любовь.

Сегодня день моего исцеления... Эглантина, я не смел при тебе снять этот горб, я не смел выбросить любовь из груди... Любовь к тебе была моим увечьем...

Адмирал Тюльпанов — это адмирал горячих сердец!

— Я не люблю молчания, — ответил я. — А его не надо любить, в него следует погрузиться. — Зачем? — В этом смысл мировой гармонии.

Внезапно решила спросить у «англичанина», скоро ли я влюблюсь. Загадала страницу и строчку, но вышло всего одно слово «never», ужасное слово «никогда».

Пускай ваши сердца горят таким же ясным пламенем, как лепестки красного тюльпана весной!

Рассказывали, что в последние дни осады, когда некоторым совсем уж невмоготу стало и они потребовали сдать город, ван дер Верф вышел на площадь и сказал: «Вот вам моя рука, отрубите, но город не сдам!».

— Огонь очищает. — Огонь не разбирает правых и виноватых. Он пожирает все. — Отнюдь. Огонь оставляет в вас самое чистое. То самое, что не горит.

Третий выстрел... Кеес, он и вправду достался мне. Как я рад... Вместо нее...