Кормак Маккарти

Тому, кто совсем одинок, можно только посоветовать придумать себе кого-нибудь. Вдохнуть в него жизнь, задобрить словами любви. Отдать последнюю крошку хлеба, защитить от опасности собственным телом.

— Где-то же есть хорошие люди. Ты сам говорил. — Говорил. — Ну и где же они? — Прячутся. — От кого? — Друг от друга.

— Сегодня никто не желает жить и никто не хочет умирать.

Шериф покачал головой. Сказал: — А всё наркотики. — Они самые. — Они продают это дерьмо школьникам. — Хуже другое. — Что же? — Что школьники его покупают.

— Люди всегда готовятся к будущему. Я же об этом никогда не заботился. Будущее их не ждет. Оно даже не подозревает об их существовании.

Если ты не держишь слово в мелочах, то обязательно нарушишь в главном.

— Все, что ты сейчас запомнишь, останется с тобой навсегда. Хорошенько об этом подумай. — Но что-то иногда забывается? — Да, ты забудешь то, что хочешь помнить, и будешь помнить то, что хотел бы забыть.

Все в этом мире вырвано с корнем, зависло в безжизненно-сером воздухе, все держится на одном дыхании, коротком и слабом. Почему мое сердце не из камня?

Есть два рода людей, которые не задают много вопросов. Одни слишком тупые, другим же не надо спрашивать, чтобы все понять.

Ты думаешь, что когда просыпаешься утром, то вчерашний день не считается. Но только он и считается. Что у тебя есть, кроме него? Твоя жизнь состоит из дней, создана из них. Ни из чего больше. Ты воображаешь, что можно убежать, сменить имя и уж не знаю что ещё. Начать всё заново. А потом однажды утром просыпаешься, смотришь в потолок и гадаешь, кто это лежит в постели, ты или не ты.

Не существует «позже». Позже — это сейчас.

В лошадях ему нравилось то же, что и в людях. Бурный ток крови, разжигавший неугасимый пожар. Он любил и почитал пламенные сердца и ощущал в себе загадочный и неукротимый порыв. Он твердо знал: как бы ни сложилась его жизнь, он всегда будет повиноваться этому властному неумолчному зову.

— Папа, ты помнишь того маленького мальчика? — Да, я его помню. — Как ты думаешь, он выжил? — Думаю, что да. — Как ты думаешь, он заблудился? — Нет. Он не заблудился. — А я боюсь, что заблудился. — Думаю, у него все хорошо. — Но кто же ему поможет, если он заблудится? Кто спасет маленького мальчика? — Доброта. Так было, и так будет.

Днем солнце обходит землю, как скорбящая мать со свечой.

Каждое воспоминание наносит вред оригиналу. Осознано или нет, ты изменяешь то, что вспоминаешь.

В девятнадцать лет человек уже достаточно взрослый, чтобы понимать, что если он обрел что-то, дороже чего для него нет в целом свете, скорей всего, это у него отберут. И в шестнадцать понимаешь, по правде говоря. Я постоянно думаю об этом.