Леонид Корнилов

Да, участь русской лиры нелегка: То – пуля, то – петля, то – прокуроры. и каторга забвенья на века. И лишь земля отцов – твоя опора.

И раны старые предчувствуют войну. И батя мне кричит с Урала на мобильный, Что победили мы Германию одну И зря вторую мировую не добили.

Читайте собакам стихи, Как сказки читаете детям. За всех прирученных на свете Читайте собакам стихи. Читайте собакам стихи И будете поняты лучше. Никто не умеет так слушать. Читайте собакам стихи. Читайте собакам стихи. Их уши ласкает созвучье. Рифмуется сущее с сучьим. Читайте собакам стихи. Читайте им радость и грусть, Разлуку читайте и счастье. В глаза заглядевшись собачьи, Читайте стихи наизусть. Читайте собакам стихи. Являя нам преданность снова, Собаки нас любят за слово. Читайте собакам стихи.

И народ потому не убудет, Что в России пока ещё есть Настоящие русские люди, На бабло не сменявшие честь.

Самых верных солдат обнимает Россия. И светлеет от слёз наша память в веках. Как когда-то отцы на руках нас носили, Так мы, к сердцу прижав, их несём на руках.

Живём в земном левитском царстве, Где участь власти такова, Что самый первый в государстве – Всего лишь номер «двадцать два». Хотел бы думать о хорошем, Но мысли горечи полны: Пока Рокфеллер есть и Ротшильд, Презренна власть любой страны. Любой страны и нашей – тоже. И каждый ставленник Кремля,.. Как унизительно ничтожен Он перед этими двумя! Он перед ними в услуженье Словами булькает в слюне. И президентство униженья Передаётся всей стране.

Слово «род» — с «народом» слитно И никак наоборот. В русской речи есть фигура, И душа, и ясный свет. Наш язык – литература, А народ у нас — поэт.

Предвижу, какой тут поднимется крик, И сколько великих обидится... Но гений один, это – русский язык. А прочих пока не предвидится.

Но в тех спасительных атаках, Кровавой лавою солдат Сжигая свастику на танках, Мы возвращали коловрат.

«Солнце», «радуга» и «лето», «Звёзды», «ветер» и «вода»… Русской речи равных нету И не будет никогда.

Что ни слово, то – картина. Облаченье в «облака».

Но когда кошельками моллюсков Мир себя до отвала набьёт, Он очнётся и вспомнит про русских, Про бессребреник – русский народ.

И стало вдруг казаться скотству, Утяжеленному мошной, Что скотство – это превосходство Над человеческой душой.

И воля, и тело готовы к броску. И больше уже ничего мне не надо: Одна только жизнь у меня, как граната, И должен я сердце рвануть, как чеку.