Леонид Юзефович

Кто умирает молодым, засветло возвращается домой.

Что же делать, куда брести? Чем согреться и как забыть? Разве сердце зажать в горсти и на счастье его разбить.

Невестка всю жизнь служила одному богу — порядку в квартире. Это холодное, как якобинский Верховный Разум, бескровное божество требовало, однако, ежедневных жертв, на которые Вагин был не способен.

Вдруг вознесся одинокий женский голос: — Нет сахара! Кооперативы весь сахар скупили! При революциях этот продукт всегда исчезал первым, словно его вкус и цвет были несовместимы с новой жизнью.

В то счастливое время Жохов не знал, что бывают времена, подобные болезни. Они разрушают душу, но они же открывают перед тобой вечность. Видишь, как все возвращается, повторяется, перетекает друг в друга, сбрасывает имена, скрывающие под собой разные части одного и того же, и когда проходит первый шок, начинаешь понимать, что не так уж важно, кто произвел тебя на свет в твоем физическом облике. Люди больше похожи на свое время, чем на своих родителей. Все рожденные под одной звездой — братья.

Хозяин требует службы, начальник — повиновения, а настоящая власть, вершинная, уже ни в чем не нуждается, кроме одного: только бы помнили о ней всегда, в каждую минуту жизни. Подлинная власть похожа на любовь — забыл о ней, значит изменил.

Если идёшь по трупам собственных иллюзий, значит, дорога выбрана верно.