Лев Успенский

Сейчас у нас в русском языке, как вы очень хорошо знаете, имеется только два различных «числа» – единственное и множественное. Несколько же столетий назад их было три: единственное, множественное и двойственное. Это странное для каждого из нас «третье число» употреблялось первоначально всюду там, где речь шла о парных предметах, вроде человеческих глаз, рук, ног, рогов животных и т. п. Каждое существительное такого типа могло склоняться еще и в двойственном числе, отличном и от единственного и от множественного; падежи там имели совсем иные окончания.

Вы идете где-либо по глухому лесу, вдоль реки, впадающей в Белое море. Тропка змеится вперед. И вдруг из-за вековой ели какой-то дедка дружелюбно кричит вам: «Эй, друг! Туды не ходи: там няша!» Что подумаете вы при этом? Вы подумаете: «Дед либо нерусский, либо шутник! «Няша»! Скажите на милость! Что это: «бука», «бяка»? Нашел чем стращать!» Но не теряйтесь в догадках; спросите в любой северной деревне и узнаете: нет, «няша» не «бука». «Няша» — на местном наречии болото.

Великие русские писатели и поэты-классики писали на чистом, подлинно народном русском языке. В обильном и богатом его словаре слова, пришедшие издалека, заимствованные, всегда занимали второстепенное место.

Я хочу, чтобы ты полюбил великолепную науку – языкознание.

Стриженая овца увидела лошадей, везущих тяжело груженный воз, и сказала: «Сердце сжимается, когда я вижу людей, погоняющих лошадь!» Но лошади ответили: «Сердце сжимается, когда видишь, что люди сделали теплую одежду из шерсти овец, а овцы ходят остриженными! Овцам приходится труднее, чем лошадям». Услышав это, овца отправилась в поле...

Человек создал язык, а язык отплатил своему создателю сторицей. Он позволил ему развить человеческий мозг, облагородил его, дал возможность думать, бороться и развиваться. Он во много раз облегчил и сделал более плодотворным неустанный человеческий труд.

... Думаем мы не образами, а словами. Мысль, даже еще не высказанная вслух, уже воплощается в слова в мозгу человека. Наверное, вы замечали у многих людей привычку, размышляя, шевелить губами. Это не зря: это в голове думающего шевелятся непроизносимые им, но уже рождающиеся мысли-слова, рвущиеся во внешний мир. Человек «про себя» произносит свои мысли, как предложения. Иногда, впрочем, в мозгу возникают не звуковые, а молчаливые, «письменные» обличья слов. Из тех и других и складываются наши мысли. Вот что такое внутренняя речь.

Каждое орудие труда приносит наивысшую пользу в руках того, кто его как можно глубже изучил, кто им владеет как мастер.