Лиана Мориарти

Родители и в самом деле склонны судить друг друга. Не знаю почему. Может, потому, что ни один из нас толком не понимает, что делает?

Каждый хочет быть богатым и красивым, но по-настоящему богатым и красивым приходится притворяться, что они такие же, как все.

В наше время родители уделяют детям чересчур много внимания. Хорошо бы вернуть старые добрые времена добродушной беззаботности.

Ничто и никто не может так разозлить нас, как собственные дети.

Ей никогда не приходило в голову, что отправить ребёнка в школу — это почти то же самое, что вновь пойти в школу самой.

Брак как форма безумия, любовь, постоянно колеблющаяся на грани раздражения.

Проблемы других людей всегда кажутся вполне преодолимыми, а чужие дети – более послушными.

Сорок [лет] она ощущала почти так же, как пятнадцать. Какой-то бесцветный возраст. Ты словно затерялась посреди жизни.

Ни от кого нельзя требовать, чтобы он отказался от вина и книг одновременно.

Она верила в Бога только когда слышала детское пение.

С переутомленными пятилетними детьми следует обращаться, как со взрывными устройствами.

Дети способны на такое. Они чувствуют какие-то сомнительные и потаенные вещи, а потом напирают и напирают, как маленькие обвинители.

Она и раньше замечала, что женщины средних лет одержимы темой возраста, то высмеивая этот предмет, то сокрушаясь о нем, они постоянно возвращались к этой теме, словно процесс старения – мудреная головоломка, ждущая разгадки. И почему это так сильно озадачивает их?

Предположительно это был последний писк для тех, кого заботили последние писки.

Когда тебе сорок, мало что имеет значение. Когда тебе сорок, подлинные чувства уходят, потому что в этом скучном возрасте все потрясения словно смягчаются подушкой безопасности.

Никто из нас никогда не узнает всех путей, по которым могли бы — и, вероятно, должны были — двинуться наши судьбы. И это, надо думать, к лучшему. Некоторым тайнам следует навеки оставаться взаперти. Спросите Пандору.