Магда Сабо

…Писание – особая милость судьбы. Сколько всего должно совпасть, чтобы получилось. И внутреннее спокойствие, и волнение нужно, горестная и радостная дрожь – много разных благоприятных условий, обстоятельств…

Фотографии, они все знают, помнят…

Не так-то легко помереть, запомните, хоть и говорим: «чуть не помер», «чуть не померла». Зато после до того умнеем, что впору бы и поглупеть. Совсем круглой дурой стать.

…Именно те и причиняют наибольшую боль, кто нам небезразличен.

Эмеренц была достаточно мудра, чтобы не гнаться за несбыточным. Она свои уцелевшие силы сберегала, чтобы, насколько возможно, сохранить себя для настоящего.

Старая дева, не может без причуд

Победа всегда за уходящими.

Если пронзить сердце очень острым лезвием, человек не упадет мгновенно. И мы все знали, что самое болезненное чувство утраты наступит потом, что лишь позже мы пошатнемся и падем наземь…

…Чем больше людей приближаешь к себе, тем становишься ранимей.

А кто, спрашивается, не одинок? Даже вдвоем все равно одинок, разве что еще не догадался.

Взаимная наша приязнь была производным труднообъяснимых слагаемых и обоюдных уступок: совсем как любовь.

Ничего нельзя делать с кондачка, даже помирать.

Это было мне очень непривычно: меня даже в детстве не ругали. Родители мои действовали изощреннее, наказывая молчанием. Куда больнее, когда тебя ни словом не удостаивают, ни вопросом, ни объяснением.

…Чувства нельзя приглаживать, регламентировать, вводить в приемлемые рамки, навязывая свою форму и меру.

Писание не терпит отлагательства, не дает поблажки; каждый перерыв мстит за себя: уже не удается подхватить и продолжить фразу в начатом направлении; найденная интонация теряется, хромает, и все равновесие нарушается.

Совершив непростительную ошибку, мы не сразу это сознаем, остается лишь какая-то смутная догадка.