Макс Фриш

Я стою со стаканом, наполненным джином, которого я не люблю, и пью; я стою, чтобы не слушать звука шагов в квартире — моих собственных шагов. Все это ничуть не трагично, просто как-то тягостно, ведь сам себе не скажешь спокойной ночи...

Быть вечным — значит прожить свою жизнь.

Сон – это самая далекая страна, какая существует на свете.

Убить человека или хотя бы его душу можно разными способами, и этого не обнаружит ни одна полиция в мире. Бывает достаточно одного слова, откровенности в должный момент. А не то даже улыбки. Покажите мне человека, которого нельзя уничтожить улыбкой или молчанием.

Мы говорили о звездах, как обычно говорят ночью, пока не станет ясно, что ни один из собеседников не понимает в звездах.

Когда нам кажется, что мы знаем другого, — это всякий раз означает конец любви.

Действительно вежливый человек всегда исполнен любви. Он любит человека, которого хочет познать для того, чтобы спасти его.

Дни тоски долги, часы еще дольше..

Мы живем, словно движемся по конвейеру, и нет никакой надежды, что сумеем себя догнать и исправить хотя бы одно мгновение нашей жизни. Мы и есть то «прежде», даже если и отвергаем его, — не в меньшей степени, чем «сегодня». Время нас не преображает. Оно только раскрывает нас.

Люди дружат потому, что это не лишено приятности, а для всего прочего имеются психиатры, нечто вроде механиков, обслуживающих гаражи внутренней жизни и чувств, на случай, если обнаружишь поломку, пробоину, которую сам залатать не можешь. Друзей не положено отягощать печальными историями, грустным выражением лица. Да и не стоит. Все равно за душой у них не найдется ничего, кроме стандартного, ни к чему не обязывающего оптимизма.

Писать — значит читать себя самого.

Я не признаю самоубийства. Оно ведь не меняет того факта, что ты жил на земле, а в ту минуту я желал лишь одного — никогда не существовать!

Каждый раньше или позже выдумывает себе какую-нибудь историю, которую он принимает за свою жизнь, или целый ряд историй.

Обожаю то, что меня сжигает.

... техника — это уловка, хитрость, с помощью которой хотят так перестроить мир, чтобы там не было места чувству. Мания технократов — свести всё в мироздании к полезной действительности, как бы заставить мир служить себе, потому что они не в силах противостоять ему как партнёры, бессильны его охватить. Техника — это хитрая попытка преодолеть сопротивление мира, сделать его путём преодоления темпа жизни более плоским, стереотипным, чтобы убить жизнь духа...

По-настоящему война никому не нужна, но многим нужна ненависть.