Макс Фриш

Я стою со стаканом, наполненным джином, которого я не люблю, и пью; я стою, чтобы не слушать звука шагов в квартире — моих собственных шагов. Все это ничуть не трагично, просто ка…

— Homo Фабер

Дни тоски долги, часы еще дольше..

— Назову себя Гантенбайн

Сон – это самая далекая страна, какая существует на свете.

— Назову себя Гантенбайн

Обожаю то, что меня сжигает.

Писать — значит читать себя самого.

Я не признаю самоубийства. Оно ведь не меняет того факта, что ты жил на земле, а в ту минуту я желал лишь одного — никогда не существовать!

— Homo Фабер

Быть вечным — значит прожить свою жизнь.

— Homo Фабер

Когда нам кажется, что мы знаем другого, — это всякий раз означает конец любви.

По-настоящему война никому не нужна, но многим нужна ненависть.

Действительно вежливый человек всегда исполнен любви. Он любит человека, которого хочет познать для того, чтобы спасти его.

Мы живем, словно движемся по конвейеру, и нет никакой надежды, что сумеем себя догнать и исправить хотя бы одно мгновение нашей жизни. Мы и есть то «прежде», даже если и отвергаем…

— Из дневника 1946 - 1949

Убить человека или хотя бы его душу можно разными способами, и этого не обнаружит ни одна полиция в мире. Бывает достаточно одного слова, откровенности в должный момент. А не то д…

— Штиллер

Каждый раньше или позже выдумывает себе какую-нибудь историю, которую он принимает за свою жизнь, или целый ряд историй.

— Назову себя Гантенбайн

Мы говорили о звездах, как обычно говорят ночью, пока не станет ясно, что ни один из собеседников не понимает в звездах.

— Homo Фабер

... техника — это уловка, хитрость, с помощью которой хотят так перестроить мир, чтобы там не было места чувству. Мания технократов — свести всё в мироздании к полезной действител…

— Homo Фабер

Люди дружат потому, что это не лишено приятности, а для всего прочего имеются психиатры, нечто вроде механиков, обслуживающих гаражи внутренней жизни и чувств, на случай, если обн…

— Штиллер