Просто они не любят хачей. Таких людей очень много. Но если на воле мне всегда этого хватало, что бы начать с человеком диалог, начать его уважать, то в тюрьме я понял, что это совсем не повод для уважения. Если человек «ненавидит хачей» — он просто обычный человек. А если он говорит «я всех люблю», то это не человек, а вонючая амёба.
Весь их национал-социализм заканчивается на том, что «Я не люблю хачей!» В крайнем случае кто-то говорит, что они отнимают работу, насилуют женщин… Но на самом деле это даже не бытовой нацизм — это чисто физиологический расизм. Они не любят ни негров, ни косых, но они не более чем овощи. Какое-то философское сознание того, что национал-социализм — это иное понятие о свободе, о справедливости, об ответственности им вообще чуждо.