Мария Борисова

Поэт читал стихи, но вот Вошёл вальяжный рыжий кот. Пусть не поэт, пусть не артист, Зато красив, зато пушист.

Так редки радости теперь. Растёт число моих потерь... А прибывают лишь года, Как в половодие вода.

Еще деревьям снятся сны, Не перепрыгнуть луж с разбега, За городом — сугробы снега, Февраль — почти канун весны.

В небе ласточки — лишь силуэты. Добывают птенцам пропитанье. Засмотрелась на их пируэты... Что мне слышится в их щебетанье?

Новый год... Их много было разных, Каждый в хвойных лапах радость нёс. Прежде я любила этот праздник, А теперь сдержать не в силах слёз.

Солгите мне, что любите меня, Что без меня не можете ни дня! Обмолвитесь об этом, хоть шутя! Ведь я — как неразумное дитя. Ужель так велика цена словам? Солгите мне, и я поверю Вам!

Бессонница. Лекарства не найти От мыслей, не сбежать и не укрыться. Надежда заблудилась по пути, Сидит на ветке бесприютной птицей.

Все меньше сил... И надо ли бороться? Так путник, встретив воду на пути, От жажды умирает у колодца: И не достать воды и не уйти...

Гость незваный на жизни веселом пиру, Чашу горькую тихо приемлю. Дней моих календарь шелестит на ветру, Лепестки осыпая на землю.

Пустыне дождь дарует жизнь, он благо Небесное, на грани волшебства... Да станет мне спасением бумага, Чтоб боль смогла я выплеснуть в слова.

Так тихо... уже рассветает, Неспешно кончается ночь, Минуты сбиваются в стаи И тут же уносятся прочь.

Но жестоко я судьбой отмечен, Призрака отца мне не забыть. «Быть или не быть» — пустые речи, Я ведь твердо знаю, что не быть.

Жизнь бьёт всерьёз, порой до слёз, Всё больше терний, меньше роз.

Но вдруг заныла странной болью Душа, узнавшая края, Где жизнь моя была иною, Где счастье было — неземное Благословенной той весною... Но, может, там была не я...

Ну хотя бы чуть-чуть позитива... Кофе горек, лишён аромата... И душе моей так сиротливо, Словно в чём-то она виновата.

Как древнерусская природа Прекрасна в ясный летний день! Под необъятным небосводом В ней всё: цветы, вода и тень