Мария Парр

Смерть почти как снег: никогда не знаешь, когда он пойдет, хотя чаще всего это случается зимой.

Весну нельзя остановить, даже если твоя собственная жизнь идет наперекосяк.

— Мы никогда так больше не будем делать, — пообещал я запыханно. А папа зашумел: — Не будем так делать. Не будем так делать!... Конечно, не будете! Вы с Леной никогда ничего не делаете два раза. Вы всегда придумываете новые безобразия!

Поиграть в войну с разбойниками всегда здорово. Но перемирие гораздо приятнее.

Сидеть на диване у бабы-тети и есть горячие вафли под шум дождя на улице – лучше этого нет ничего на свете. Я попытался вспомнить что-нибудь лучше этого, но не вспомнил.

Кто только придумал этих взрослых! Что они вообще себе позволяют — таскают за собой детей с места на место, когда детям этого совершенно не хочется!

... Невозможно идти спокойно, когда человек рад. Ноги скачут сами по себе.

Я подумал: вот бы иметь на лбу кнопочку, нажал ее — и исчез. Почему Бог не сделал нам таких? Было бы гораздо лучше иметь кнопочку, чем этот пупок в странном месте.

Если присмотреться повнимательнее, видно, что море синее каждый день по-разному.

Лена не умеет быть в покое, у нее нет к этому таланта.

Пойми, дружище Трилле, если кому-то грустно от того, что он скучает без кого-то, значит, он этого кого-то любит. А любовь к кому-то — это самое прекрасное чувство на свете. Те, без кого нам плохо, у нас вот тут! — и он с силой стукнул себя в грудь.

Становиться старым вообще вещь поганая...

Рождество не может быть каждый день, иначе оно наскучит.

Скучать по кому-то — самое прекрасное из всех грустных чувств.

Если ты хочешь узнать что-то о море, ты должен быть на море, иначе нельзя.

Она так скучала без него, что странно, как она все-таки не умерла.