Мария Вересень

Ланка, за косу которой я таки успела ухватиться, что делает ей честь – не завизжала, а предупредила зловеще: — Слушай, Маришка, ты уж решайся – или топи меня к лешакам, или кончай космы рвать! — Меня засасывает, – тем же шепотом оповестила я. — А что ты хочешь, любовь – такое чувство! — В болото, бестолочь!

— Жутко полезная эта штука — заклинания от воров. Мне даже один после этого собственные вещички на хранение принес. Тоже большой ученый, как и мой хозяин. Представляешь, сумел запихнуть в зайца утку, щуку и громадное яйцо. — С иголкой? — Точно! — подтвердил крыс. — Правда, я иглу сломал, когда в замке ковырялся. Сундук, понимаешь, захлопнулся. Ну, я думаю, не станет мужик из-за ерунды скандалить? — Можешь быть спокоен. — Я похлопала крыса по плечу.

— Бабуля! Мы же тебе колокольчик подарили! — Ты еще меня поучи! – с готовностью вскинулась бабуля. – Повесь его себе на шею да брякай, как коза молодая! — Ну все, сейчас начнется светопреставление, – обреченно вздохнула Ланка.

— Бедная я бедная! Несчастная я несчастная! Совсем мне не везет! А Гомункул возмущенно всплеснул лапками: — Тебе не везет? Да это мне не везет! Я, между прочим, должен был появиться на белый свет добрым молодцем красоты неописуемой. Анжело хрюкнул, мы перестали барахтаться на коврах. — Ручищи — во! Ножищи — во! Плечищи — во! — продолжал свою речь крыс, подпрыгивая и разводя в стороны короткие лапки. Потом грустно признался: — А ингредиентов хватило лишь на крысу. Ну и кто после этого невезучий? Лейя немножко подумала, возведя глазки к потолку, и вынесла решение: — Я. Крысак замер, раскрыв рот, а парни загоготали.

Анжело демонстративно пожал плечами. — Я дух. Стало быть, бесполый. — Ага. То-то вы все как один мужики. — Могу и девицей, красотой ненаглядной. — И он, проведя рукой по голове, враз отрастил себе волосы до пят и прелести немыслимых размеров. Только с меня от зубастой улыбки этой девицы весь сон разом слетел. — Ой, ну тебя к лешему.

... Впрочем, — директор спрятал мои бумаги в рукав, — если вы слышите «голоса», испытываете желание летать под полною луной и у вас есть маленький прелестный хвостик, то Школа Ведьм и Чаровниц примет вас не менее радушно...

— Ладно, разберемся, — уже более радостно проговорил крыс и, взобравшись на стол, стал рассматривать прибор для письма. — М-да, не мой размерчик. — Сама напишу, — спохватилась Я. — А ты точно знаешь, что писать? — Я триста лет в архиве, милая, — по-барски похлопал меня хвостом по руке крыс. — Бумагу жрал, — хмыкнула Алия. — Ой, ладно вам, — отмахнулся крыс от глупых инсинуаций и, заложив лапы за спину, прошел туда-сюда, как заправский педагог на лекции. — Значит, так. Пиши. В году семь тысяч сто восемьдесят шестом…

— Молодые они, — рассудительно произнес Кузьма. — Пообтешутся, простишь. — Только не сегодня, — я покачал а головой, — и не завтра. — Простишь, — широко улыбнулся бывший каторжанин. — Жизнь, она ведь такая, м-да, не всегда гладко, бывает и того, шероховато.

Лейя тем временем, взгромоздившись на помост, просто лучилась счастьем. Завязав на голове платочек и подперев пальцем щеку, она закатила глаза и стала дура дурой. — О! Щас споет! — подтолкнула меня локтем Алия. Директор тоже с интересом смотрел на мавку. Лейя вздохнула и, прыгнув козочкой, выдала шедевр: Говорила мама мне, клятвы есть обманные, да напрасно тратила слова, Затыкала уши я, я ее не слушала и архон с собою не брала! Ах, мамочка, на саночках каталась я не с тем! Обещал мне Ванечка за поцелуй по пряничку, Ах, я ему поверила зачем? Бусы в магазине я покупала синие и платок зеленый, как трава, Но в сапогах сафьяновых зря ждала Степана я, Ах, мама, мама, как же ты была права! Ах, мамочка, на саночках каталась я не с тем! Мне Сережка хвастался, что он будет свататься, Ах, я ему поверила, зачем? - звонко впечатав каблучок в сцену, Лейя отвесила всем земной поклон. Присутствующая нечисть зааплодировала, а Офелия Марковна побагровела, словно ей рассказали сальный анекдотец.

В комнате все сели за стол, и Алия торжественно достала свою книгу. На ярко-красной обложке жирными черными буквами было начертано «Забой крупного рогатого скота», а снизу корявым почерком Алии, чернилами, для особо непонятливых выведено «Демонология». Книга действительно была на лаквиллском. — Ну-с, опишите вашего безыменя, — голосом профессорши на зачете произнесла я.