Марк Гуггенхайм

Насилие рождает насилие. Я это знаю, все это знают, но иногда так приятно помечтать о насилии.

Забавно, что на поведении, которое мы считаем психически нестабильным, на самом деле держится весь наш мир.

Собственно, отсосать — стандартное сексуальное требование в ситуациях, где власть определяется законами, отличными от тех, по которым живет цивилизованное общество.

Жизнь дана нам не для того, чтобы прокладывать курс, огибающий болевые точки.

Ложь — это вымысел, вымысел – это искусство, значит, всё искусство – ложь.

Бог есть, но кто вам сказал, что он добрый.

Бог никогда не заставляет нас делать то, чего Он хочет. Он говорит, что Ему нужно, и все. Потом Бог отходит в сторону и смотрит, что получится.

– Что есть вера? – Суть того, на что надеяться, доказательство того, чего не видел. – Да. И каково духовное состояние верующих? – Э… любовь и полное согласие. Я думаю. – А что есть противоположность веры? – Неверие? – Нет. Не неверие, а отказ от веры. Первое естественно, второе — сознательно.

Дэвид убеждал себя, что это безумие, он сошел с ума, если так думает, но при этом он отнюдь не считал себя безумцем. Возможно, будучи озвученными, эти мысли и показались бы безумными, но, оставаясь в его голове, они представлялись Дэвиду более чем логичными.

Я думаю, у нас в сознании тоже стоят какие-то врата. Они не дают безумию прорваться и затопить наш мозг. В нужный момент они распахиваются, и тогда какое только дерьмо в них не пролетает!

Вы можете вытащить парня из адского огня, но вам не вырвать адский огонь из парня.

Ты знаешь, как жесток твой Бог, Дэвид? Как фантастически жесток? Иногда Он заставляет нас жить...

Бог говорит: берите что хотите, но заплатите.

Когда человек перестает меняться, перестает чувствовать, перестает любить... он умирает...

— Бог — отвратительный собеседник. В этом сомнений быть не может, но Он оставил нам подробную инструкцию. Думаю, тебе стоит обратиться к ней. — Простите? — Я про Библию.

Многое из самого плохого происходит именно потому, что люди остаются, хорошо зная, что им следует уйти, стоят на своем, когда давно пора повернуться и бежать прочь. Почему у третьесортных фильмов ужасов так много поклонников? Не себя ли они узнают в испуганных детях, которые остаются в населенном призраками доме после первых убийств?