Ты боишься взрослеть, боишься двигаться вперёд, именно это тебя парализует, в том числе и в отношениях с другими людьми. С женой ты боялся быть мужем, а иногда даже с дочерью ты боишься быть отцом. Когда в последний раз ты что-то делал ради другого, а не ради себя?
Каждый из нас строит и разрушает своё существование в присущем ему ритме. Мы стареем не потому что время течёт, а в зависимости от потребляемой и частично возобновляемой нами энергией.
Мне кажется, ты боишься счастья, Хоуп. Возможно, тебе страшно, что ты только попробуешь его на вкус, а оно возьмёт и утечёт между пальцами. Но счастье невозможно без риска. Как ты поступаешь, когда тебе хочется получить удовольствие? Идёшь в лабораторию или зубришь в библиотеке. Как работать с такой жаждой изменить мир в сердце и при этом довольствоваться монотонностью жизни? Если ты не готова сделать всё, чтобы раздвинуть стены повседневности, может, ты просто не хочешь быть счастливой?
— Не станешь же ты мне внушать, что сегодня ночью в меня влюбился? — С таким умом — и такая дурочка? Поразительно! — Не шути с такими вещами, Джош, у меня всего одно сердце, и мне не хочется, чтобы его растоптали.
Мы растим детей, отдавая им всю нашу любовь и зная, что придёт день, когда они нас покинут, и что придётся их отпустить и радоваться, что их жизненный выбор не совпадает с нашим. Это сладостное и в то же время горькое подтверждение того, что нам удалось сделать их взрослыми и самостоятельными.
Ты подарила мне столько любви, что смогла кое-что из меня вылепить. На собраниях анонимных разочарованных я скажу, что меня спасла невероятная женщина. Мы были счастливы, а это влечёт некие обязанности по отношению к счастью. <...> Каким бы ни было заданное уравнение, быть вдвоём – значит аннулировать вычитание и сложение. Чем меньше останется от одного или от другого, тем больше останется от нас двоих.