— Тебе так сильно недостаёт меня? — Не тебя, а твоего дыхания, оно меня убаюкивает. — Уверена, рано или поздно это произойдёт. — Что именно? — Ты просто скажешь мне, что больше не можешь без меня жить.
Я всегда думал, что следующая моя любовь станет ещё одним поражением, и боялся потерять тебя, ведь ты — единственное, что у меня было. И всё же я потерял тебя — из-за моих страхов.
В отрочестве мы все мечтаем в один прекрасный день покинуть родителей, но настает другой день, когда родители покидают нас. И тогда мы мечтаем лишь об одном: снова стать хоть на минутку детьми, жившими под их покровом, обнять их, сказать им, не стыдясь, как мы их любим, прижаться к ним покрепче, чтобы они нас успокоили еще хоть раз.
– Мне страшно, София… – Мне тоже. Позволь мне проводить тебя в мой мир, я буду помогать тебе делать каждый шаг, я угадаю твои сны, сотку твои ночи, я всегда буду рядом с тобой. Я сотру все начертанные судьбы, исцелю все раны. Когда тебя охватит ярость, я свяжу тебе руки за спиной, чтобы ты не причинил себе вреда, я залеплю твой рот поцелуем, чтобы заглушить твои крики. Всё будет по новому. Если ты почувствуешь одиночество, то одиноко будет нам обоим.
Но Матиас был решительно неспособен услышать, что именно предлагает Одри. Он уже знал, что остаток дня пройдёт для него под знаком печали. Хоть Одри и сидела рядом, после того, как он узнал о её отъезде, ему уже не хватало её. <...> Для него каждый шаг, который приближал их к автобусной остановке, был шагом к разлуке.
... Я любил тебя такой, какая ты есть, и никогда не захочу, чтобы ты изменилась. Я любил тебя, далеко не все понимая, убежденный, что время все расставит по своим местам. Может быть, в самом апофеозе этой любви я иногда забывал спрашивать тебя, любишь ли ты меня так беззаветно, что согласна принять все, что нас разделяет. А может, ты сама не давала мне времени задать тебе этот вопрос, как не успевала задать его себе самой. Но оно все же настало, это время, настало несмотря ни на что...
Случается, что две души, повстречавшись, сливаются воедино. Они навсегда становятся зависимыми друг от друга. Они неразлучны, от жизни к жизни они снова и снова друг друга обретают. Если во время очередного земного существования одна половинка оторвётся от другой, нарушит связывающую их клятву, то обе тотчас угаснут. Одна не может продолжить путешествие без другой.
Я слышал скрип каждой ступеньки, когда она спускалась на первый этаж, скрежет петель, когда она закрывала за собою дверь, через приоткрытое окно до меня доносился звук ее шагов, когда она удалялась от моего дома. Гораздо позже я узнал, что она остановилась в нескольких метрах от него и села на низенькую каменную изгородь: что она ждала рассвета и десять раз хотела вскочить и повернуть обратно, что она уже пошла назад, туда, где я ворочался в постели, не имея сил заснуть, — но тут появилось такси.
Детская любовь — это свято, её нельзя доверить никому. Она живет в вас, в потаенных глубинах души. Порой лишь воспоминание может вызвать ее на свет, пусть даже со сломанными крыльями.