Марк Шагал

В искусстве, как и в жизни, все возможно при условии, что оно основано на любви.

Когда меня бросают, предают старые друзья, я не отчаиваюсь; когда являются новые — не обольщаюсь... Храню спокойствие.

…я начал писать стихи. Словно выдыхал их. Слово или дыхание — какая разница?

С бабушкой мне всегда было проще. Невысокая, щуплая, она вся состояла из платка, юбки до полу да морщинистого личика. Ростом чуть больше метра. А вся душа заполнена преданностью любимым деткам да молитвами.

Ни одной работы не заканчиваю, пока не услышу её «да» или «нет».

Для меня значение имеет только любовь, и я имею дело только с теми вещами, которые крутятся вокруг неё.

Я бродил по улицам, искал чего-то и молился: «Господи, Ты, что прячешься в облаках или за домом сапожника, сделай так, чтобы проявилась моя душа, бедная душа заикающегося мальчишки. Яви мне мой путь. Я не хочу быть похожим на других, я хочу видеть мир по-своему». И в ответ город лопался, как скрипичная струна, а люди, покинув обычные места, принимались ходить над землей. Мои знакомые присаживались отдохнуть на кровли. Краски смешиваются, превращаются в вино, и оно пенится на моих холстах.

Лично я не уверен, что теория — такое уж благо для искусства.

Вместилище эмоций — вот что такое художник.

С возрастом я всё более ясно ощущаю... как смешно то, что не имеет собственного смысла, собственной души, то, что не пронизано любовью.

В нашей жизни есть одна-единственная краска, как и на палитре художника, придающая смысл жизни и искусству. Это краска любви.

По-моему, искусство — это прежде всего состояние души. А душа свята у всех нас, ходящих по грешной земле. Душа свободна, у нее свой разум, своя логика. И только там нет фальши, где душа сама, стихийно, достигает той ступени, которую принято называть литературой, иррациональностью.

Немцы наступали, и еврейское население уходило, оставляя города и местечки. Как бы я хотел перенести их всех на свои полотна, укрыть там.

Для кубистов картина была плоскостью, заполненной некими формами. Для меня картина — это плоскость, покрытая образами вещей, размещённых в определённом логическом порядке.

Я протестую против терминов «фантазия» и «символизм». Наш внутренний мир реален, быть может, даже более реален, чем мир, окружающий нас.

Когда я открываю утром глаза, мне хочется увидеть мир более совершенный, мир любви и дружественности, и уже одно это способно сделать мой день прекрасным и достойным бытия.