29 сентября 2026, вторник
Раздел

Марк Туллий Цицерон

328 цитат

Марк Туллий Цицерон — лучшие цитаты, афоризмы и высказывания автора.

Нет ничего привлекательнее добродетели. Это лучшее средство расположить к себе сердца: мы любим людей, которых никогда не видали, по одной наслышке об их прекрасных деяниях.
Счастье не только само сильно, но оно делает сильными также тех, кого оно ласкает.
Как безрассудны эти богатые и могущественные люди! Они собирают сокровища, лошадей, рабов, богатые платья, драгоценные вазы и пренебрегают приобретением друзей, самого прекрасного, самого полезного сокровища! Но для кого же нагромождают они столько богатств? Для кого они так стараются? Для человека, более могущественного, чем они, добычею которого все это, может быть, станет. Обладание же нежным и верным другом останется за тем, кто его приобрел.
Большинство людей не признают в мире ничего хорошего, кроме того, что может принести им выгоду. Они выбирают друзей, как животных, и предпочитают тех, от которых могут ожидать наибольшей пользы.
Нечего ожидать чего-либо от человека, уши которого закрыты для истины и который не может слышать ее даже из уст друга. Часто, по словам Катона, горечь ненависти служит нам лучше кажущейся сладости дружбы. Наш враг всегда говорит нам правду; слишком услужливый друг никогда не говорит нам ее.
Отличаться доблестью, словно это какая-то наука, не достаточно, если не станешь её применять.
— О государстве · книга
Было бы нелепо считать справедливым все то, что у народа получило законодательную санкцию. Если бы афиняне единогласно одобрили законы их тридцати тиранов, то стали ли бы эти законы более справедливыми? Существует только одна справедливость, которая и закрепляет общественную связь: она вытекает из единого закона здравого смысла, за которым должно быть признано исключительное право повелевать и запрещать. Был ли или не был этот закон когда-либо писан, – тот, кто его не знает или осмеливается нарушить, несправедлив.
Думаете ли вы, что только воля народов, решения суда, повеления царей, могут выражать справедливость? Следовательно, им стоит только приказать, и станет справедливым совершать прелюбодеяние, подложные завещания, разбой? У нас одно мерило для различия хорошего закона от плохого: мерило это дано нам самою природой. С его только помощью мы отличаем справедливое от несправедливого, честное от постыдного.
Если справедливость есть только повиновение писаным законам, то тот, кто будет в состоянии пренебречь ими или нарушить их, не преминет воспользоваться этою возможностью, как только ему это покажется выгодным.
Если только боязнь наказания, а не отвращение к преступлению, должна удерживать нас от правонарушений и несправедливости, то нет несправедливых людей, а люди злые – только неловки. Если нами не руководит чувство чести, если мы порядочны только потому, что усматриваем в этом свою выгоду, – мы хитрые, но не честные люди. Что станет делать впотьмах тот, кто боится только свидетелей и судей? Как поступит он, встретив в уединенном месте слабого человека, имеющего при себе много золота, которое он легко может отнять? Если вы честны и справедливы от природы, вы приблизитесь к этому несчастному, заблудшемуся, окажете ему помощь, выведете на дорогу. Но не трудно предвидеть, как поступит тот, который ничего не делает для других и все измеряет собственным интересом.
Если легко достичь мудрости, мы должны приобресть ее, должны наслаждаться ею. Если достичь ее трудно, мы все-таки должны ограничить себя в искании истины, лишь найдя ее. Стыдно утомляться в поисках за тем, что так прекрасно.
О философия! ты направляешь жизнь, ты одна ищешь добродетели, ты одна устраняешь порок. Что бы стало с нами без тебя? без тебя, чем были бы все люди? Твой голос создал города; по твоему зову разбросанные человеческие существа соединились в общество. Сперва ты связала их, сблизив их жилища; ты закрепила эту связь супружеским союзом; ты смягчила их общение счастливым даром слова и письма. Тебе мы обязаны нашими законами; ты руководишь нравами. Мы ищем убежища в лоне твоем и, страдая, прибегаем к твоей помощи. Один день, проведенный согласно с твоими правилами, предпочтительнее преступного бессмертия. Тебе мы обязаны спокойною жизнью, и ты освободила нас от ужасов смерти.
Разум человеческий проник до самого неба. Из всех животных только мы имеем понятие о восходе звезд, об их закате и движении. Человек разграничил дни, месяцы и годы; солнечные и лунные затмения предвидены, их предсказывают для отдаленного будущего, указывают их объем, их время и их продолжительность. Этому великому зрелищу человек обязан познанием богов, откуда вытекают благочестие, справедливость и все добродетели. Только эти последние могут дать нам счастье жизни, делающее нас равными священным богам. Для довершения сходства нам не достает только бессмертия: но необходимо ли оно для добродетельной жизни?
Тот, кто познал себя, чувствует, что он имеет в себе нечто божественное. Его мысли и поступки будут достойны этого драгоценного дара богов. Когда же он сам возьмет себя предметом своих рассуждений, когда он подверг нет всего себя разбору, он поймет, в какой степени природа наделила его средствами возвыситься до мудрости.
Подумаем, какое могущественное средство философия дает нам против болезней души. Эти средства, несомненно, существуют, и природа оказалась не настолько враждебна человеческому роду, чтобы, расточив столько веществ, полезных для тела, ничего не сделать для души. Напротив, она проявила тем большее к нам расположение, что лекарства для тела находятся вне нас, а лекарства для души заключены в ней самой. Но чем больше, чем божественнее их действие, тем с большим вниманием следует пользоваться ими. Разум укажет нам эти лекарства, разум, который, будучи хорошо направлен, всегда откроет высшее добро и который, если им пренебрегают, впадает в тысячу ошибок.
Направлять, приказывать то, что справедливо, полезно, согласно с законами, – таковы задачи должностных лиц. Законы приказывают должностным лицам, должностные лица – народу. Можно сказать, что правительство есть говорящий закон, а закон – это немое правительство.