Маша Трауб

Требовалось вставить пропущенное слово: «заяц беляк и заяц....». «Серак», – написал Вася в тетради по окружающему миру и посмотрел в окно. – Вась, подумай, может, не серак? – едва сдерживаясь от негодования и возмущения, уговаривала мама. – Очень даже серак! – проговорил проходящий по коридору папа. – Все животные – сераки, особенно весной, когда это серако, пролежавшее всю зиму, пахнет. В парк не зайти!

... мужчины рвут эмоциональную связь в одно мгновение, одна минута – и всё, а женщинам нужны годы.

Близкие люди умеют ненавидеть так, как чужие себе не позволяют.

— Вася, вставай, ты же не хочешь опоздать в школу? — пошел будить сына муж. — Хочу, а можно? — спросил Вася, закрываясь с головой одеялом.

Сто пятьдесят граммов коньяка. Нет, уже два раза по сто пятьдесят. Папа пьет виски, мама – коньяк. У обоих – высшее гуманитарное образование. Они уже час пытаются решить олимпиадное задание, выданное Васе для подготовки.

Мама вообще была очень смешная во время беременности. Она вычитала в каком то журнале, что с каждой беременностью мозг женщины усыхает на двадцать пять процентов, и тут же в это поверила. Она всем рассказывала, что у нее осталась только половина серого вещества и ей простительно буквально все – говорить глупости, есть, что захочется, спать, когда захочется, и капризничать.

Спать, спать, спать. Сделать маникюр. Не подходить к плите. Уехать далеко и почувствовать себя свободной. Молодой и красивой. Делать карьеру, флиртовать, пить вино и болтать с подружками. Купить новое белье, красивое платье с вырезом, туфли на высоких каблуках, покрасить волосы и сделать стрижку. Сесть на диету, потанцевать, сделать еще тысячу дел... Это то, чего хочет каждая женщина.

— Слушай, ты мне звони, если что. И если не что — тоже звони.

К одиночеству привыкаешь очень быстро, быстрее, чем хотелось бы.

Можно всё простить, если есть ради чего.

Слушай музыку, детка. Хорошую музыку. Только она позволит тебе забыться. Шопен, Малер, Бетховен... Каждый день, как антибиотик, как лекарство. Внутривенно.

Дети рождаются и вырастают. Очень быстро. Слишком быстро. То, от чего раньше рыдала, вспоминается со смехом и грустью. Грустью оттого, что счастливое время, когда прорезывание очередного зуба или колики были настоящей трагедией, прошло. Как быстро все забывается... Слишком быстро. И уже не помнишь тех мелочей, которым умилялась. Не помнишь первого слова, которое сказал ребенок. Или второго. Или первого предложения. Зато наступает время, когда ты говоришь: «Я мама», – и считаешь это главным своим достижением. Что на самом деле очень верно и правильно.

Она портила жизнь другим, потому что не знала как наладить свою...

Удивительное свойство мозга, таланта, памяти. Если их не развивать, то все теряется… уходит, как и не было.

Если уткнуться носом в шейку ребенка, за ушком, глубоко вздохнуть и закрыть глаза, то на миг – очень короткий и одновременно бесконечный – можно ощутить то самое абсолютное счастье. Запах ребенка, младенца невозможно описать. Самый сладкий запах на свете. Он сильнее афродизиаков и мощнее адреналина. Ради этого запаха можно отдать жизнь, не задумываясь. Им хочется задохнуться. Я беру свою маленькую дочь на руки, осторожно трогаю ее льняные, как у всех младенцев, волосики, утыкаюсь в нее носом и умираю от счастья...

Есть такая категория людей, которые тебе не пойми кто... И ничего не меняется, сколько ни общайся – остается дистанция, вы все равно на разных полушариях. И вроде не плохо, не хорошо, а никак. И совершенно непонятно, почему вы продолжаете общаться. И вот что странно – чем больше ты равнодушен к человеку, тем больше он к тебе привязан.