Афоризмы
29 июля 2026, среда
Михаил Елизаров
Раздел

Михаил Елизаров

11 цитат

Михаил Юрьевич Елизаров — писатель и автор-исполнитель. Лауреат литературных премий «Русский Букер» (за роман «Библиотекарь»), «Национальный бестселлер» (за роман «Земля») и Григорьевской поэтической премии. Инженер-исследователь лаборатории «Современная алгебра и приложения» Санкт-Петербургского государственного университета. В 2001 году в издательстве Ad Marginem вышел сборник «Ногти», привлёкший внимание к писателю. В сборник вошли 24 рассказа и одноимённая повесть, главными героями которой являются два воспитанника интерната для слабоумных детей. По словам автора, рассказы из сборника он писал с девятнадцати до двадцати семи лет. Повесть попала в шорт-лист литературной премии Андрея Белого, Лев Данилкин в журнале «Афиша» отнёс сборник к лучшему дебюту года. В 2003 году вышел роман «Pasternak», который формально может быть отнесён к жанру «городского» фэнтези и представляет собой сатиру на либеральные ценности. В 2007 году был опубликован роман Елизарова «Библиотекарь», включённый в лонг-лист премии «Русский Букер». Главный герой романа узнаёт, что несколько книг забытого советского писателя обладают мистическими свойствами, и различные группы читателей ведут за них ожесточённую борьбу. В 2019 году издан роман «Земля», посвящённый «философии русской смерти». В 2025 году издан роман «Юдоль».

Род деятельности
писатель
Место рождения
Ивано-Франковск, УССР, СССР
Дата рождения
28.01.1973 (возраст 53 года)
Я допишу последние слова. Уложу тетради – черную, серую, голубую и три коричневых – в нишу подъемника. Прикрою заслонку. Потом я сяду за стол. Соберусь с духом. Открою первую Книгу. Начну в хронологическом порядке, с Книги Силы. Я не умру никогда. И зеленая лампа не погаснет.
— Вязинцев · книга
В ту ночь со мной случился очередной приступ, но произошёл он во сне. Меня снова окружал мрак детской комнаты, разрежённый лишь жёлтым рассеянным лучом и прямоугольником экрана. Я падал, как подкошенный, навзничь, и моя отрубленная неморгающая голова смотрела на пустой перекошенный кадр с дырами перфорации. За моим затылком тарахтел, словно мотороллер, диапроектор. Пульсирующий луч с каждой секундой креп и наливался светом. Но я не беспокоился. По опыту я твёрдо знал, что когда белая ослепительная яркость поглотит всё пространство, я заново открою глаза и наступит утро.
— Герман · книга
Что ж, поплачь, Герман, — сказал Разумовский. — Поплачь. Ты ещё способен испытать искреннее чувства раскаяния. Эти горькие слёзы говорят мне, что не всё потерянно и бывший Рэмбо уже на полпути к исправлению. Ты, как и Алёша Разум, заглянул в себя и ужаснулся той бездне, в которой оказался.
— Разум Аркадьевич · книга
Наверное, с высоты эти двенадцати — или девятиэтажные дома напоминали воткнутые в землю надгробья, одинаковые, как на братских могилах. Даже само название «спальный район» лишь усиливало ощущение какой-то коллективной усыпальницы.
— Герман · книга
В одной детской книжке под картинкой был стишок: Двери распахнул отец: — Получайте огурец! Не знаю почему, но ситуация представлялась мне необычайно комичной. Сидят себе люди в комнате, вдруг — бах! Распахивается дверь, и на пороге пошатывается отец с огурцом в руке: «Нате, — говорит, — огурец!» Когда эти строчки приходили мне на ум, я начинал биться в приступах хохота. Литературная мощь двустишия иногда среди ночи поднимала меня и заставляла безмолвно дрожать животом. Во время обеда я прыскал на всех супом, если эта уморительная ситуация всплывала в голове, а я сидел с полным ртом. К сожалению, мне даже не хватало сил прочесть стих хоть кому-нибудь. Я пускал пузыри и давился смехом. Если меня уж очень обижали, я уходил в тихое место и там читал для себя про отца и огурец, и тихо смеялся.
— Глостер · книга