Михаил Евстафьев

Русский человек не умеет жить настоящим, он либо живет завтрашним днем, либо вчерашним, воспоминаниями живет... вот еще почему мы никогда, мы редко находим счастье... счастье — это понятие настоящего времени.

Нельзя на войне, где ты временно передаешь жизнь свою в руки судьбы и случая, где ситуация может запросто потребовать от тебя вынужденной жертвы ради друга, ради цели, ради принципа, планировать и расписывать далекое, оставленное в ином мире, с иными ценностями будущее, по крайней мере во всеуслышанье не стоит это делать, можно запросто просчитаться, сглазить.

Убивать на войне — еще не обязательно совершать преступление. В чем виноваты, например, солдаты, вынужденные стрелять в людей по приказу командира? Нельзя их обвинять. Хотя, с другой стороны, немецких солдат вроде бы судили, не всех, но судили. Получается, что если в основу войны закладывается формулировка типа «во имя» или «на благо», значит убивать можно. А если кто-нибудь потом, скажем, лет через двадцать, решит, что война в Афганистане была неправедной, тогда что? Выходит, что мы автоматически превратимся в преступников! Так все же: кто имеет право решать «на благо» ведется война или же она несправедлива?

Не будь на свете гор, кто бы разъединил ненавистные друг другу народы, упрятал бы от смерти, от погони, от мести... поубивали б они себе подобных существ на открытой местности, столкнулись бы все разом и сгинули б очень скоро, ибо не научились еще мы жить вместе без брани, зависти и насилия.

Когда рыба лежит на дне лодки и беспомощно хлопает хвостом, ее засыпающий глаз видит небо, и принимает голубой свет его за море.

Счастье... что такое счастье на войне?... это то, что осталось дома, та жизнь, которая не с нами, вымышленная, это время в конце войны, когда кажется, что впереди будет только любовь, это надежда, которая живет в каждом из нас, это когда тебя не заносят в списки убитых, когда после боевых рота приезжает без потерь.

Те, кто задумали сражение и готовились отдать приказ, уже подсчитали, во что обойдется операция, потому что война — это наука, а наука любит точность и расчеты. Война не прощает слабость, войне не знакома жалость, и потому люди, принимающие решения воевать, никогда не руководствуются этими чувствами. Они намеренно отдаляют себя от эпицентра сражений, чтобы не видеть солдат, которых отправляют на бойню, чтобы не смотреть им в глаза, они только посылают воинам напутствия, сулят награды и звания.

Цирк — это что-то злое! я теперь это понимаю, в детстве я ничего не понял... зло тянуло в балаган, чтобы мы смеялись, и становились соучастниками трагедии тех людей, которые живут в цирке, которые выходят на манеж, на этот дьявольский круг, чтобы показывать нам искусство притворной радости.