О чем может спорить человек, который не поменял паспорт? Какие взгляды на архитектуру может высказать мужчина без прописки? Что может говорить хромой об искусстве Герберта фон Караяна? Если ему сразу заявить, что он хромой, он признает себя побежденным.
Идёшь, как обычно, куда-то, лицо, как обычно, смотрит вперёд, затылок ничего не подозревает. Вдруг сзади: — Продолжать движение! — Продолжаю. — Так и идите. — Я так и иду. — Взять правей. — Возьму… Беру правей. — Не разговаривать! — Молчу. — Стоять. Не оглядываться. Стою. Не оглядываюсь. Пропускаю слева. Что там сзади? — Не оглядываться! — Не оглядываюсь. — Всё. Свободны! — Ура!!! Свободен!
...революцию должны делать одни люди, а управлять страной должны другие люди. Потому что это разные вещи, говорить в толпу, бросать слова, быть уверенным, когда ты говоришь «да», так же быть уверенным, когда ты на завтра сказал «нет». Ты во всем должен быть уверенным, это совсем другое дело — говорить с толпой.
— А скажите, «хорошенькая», — это достаточно для характеристики женщины? — Да, достаточно. Хорошенький мужчина — нет. Чего-то не хватает. Как «красивый револьвер». А какого калибра, сколько патронов, а дальность боя, кучность стрельбы? Масса вопросов. А к мишени вопрос один: где она?
Есть такая профессия — Родину защищать. Вот и дежурят они по периметру нашему и американскому... А внутри Отечества крики: «Защитите нас! Спасите нас!» А тут радость — спустили на воду еще один подводный ракетный крейсер, и еще сто сорок человек ушло в безопасные воды Америки. Уехало от перестрелок и взрывов на улицах к берегам Америки защищать нас. И если грубо откровенно... А откровенно — это всегда грубо... И если честно... А честно — это тоже грубо... Наши атомные крейсера дежурят у Америки скорее по желанию народа, чем структур. Структурам тоже отрывать от себя и погружать в воду огромные деньги не хотелось бы. Но надо. Сзади народ, не терпящий. С криками: «Пусть нас убивает милиция, взрывают террористы, истребляют скинхеды, но с Америки охрану не снимем никогда!» Исчезающая от этого всего интеллигенция проектирует крейсера и перехватчики, «черные акулы» и «стреляющие тополя», а вечером выходит в город, уже не как защитники, а как жертвы Отечества, которое они защищают по периметру. Теперь, через полгода, я отвечаю на вопрос Познера «что такое власть?» — это люди, которым положена охрана.
Наш диагноз – мы пока нецивилизованны. У нас очень низкий процент попадания в унитаз, в плевательницу, в урну. Язык, которым мы говорим, груб. Мы переводим с мата.
Он выпил – и с его точки зрения дела у всех пошли лучше. Еще выпил – оживились лица. Добавил – все захохотали. Еще чуть – все пустились в пляс. Жаль, не видел, чем все кончилось. Рухнул к чертовой матери.
Наша Дума пригрозила Америке, что если та не прекратит — они тоже не прекратят. И пусть все пеняют на себя. Что надо прекратить — будет объявлено особо...