Михаил Юрьевич Лермонтов: жизненные цитаты

И предков скучны нам роскошные забавы, Их добросовестный, ребяческий разврат; И к гробу мы спешим без счастья и без славы, Глядя насмешливо назад.

Выхожу один я на дорогу; Сквозь туман кремнистый путь блестит; Ночь тиха. Пустыня внемлет богу, И звезда с звездою говорит.

Всё ясно ревности, а доказательств нет!

До самого дома она говорила и смеялась поминутно. В её движениях было что-то лихорадочное; на меня не взглянула ни разу. Все заметили эту необыкновенную веселость. И княгиня внутренно радовалась, глядя на свою дочку; а у дочки просто нервический припадок: она проведет всю ночь без сна и будет плакать.

Если вы хотите, я ее еще люблю, я ей благодарен за несколько минут довольно сладких, я за нее отдам жизнь, — только мне с нею скучно...

Иногда маловажный случай имеет жестокие последствия.

... Тебя он золотом дарил, Клялся, что вечно не изменит, Он ласки дорого ценил - Но слез твоих он не оценит.

Гнаться за погибшим счастьем бесполезно и безрассудно.

Я никогда сам не открываю своих тайн, а ужасно люблю, чтоб их отгадывали, потому что таким образом я всегда могу при случае от них отпереться.

Хоть будешь ты еще любить, Но прежним чувствам нет возврату, Ты вечно первую утрату Не будешь в силах заменить.

За каждый светлый день иль сладкое мгновенье Слезами и тоской заплатишь ты судьбе.

... Разочарование, как все моды, начав с высших слоев общества, спустилось к низшим, которые его донашивают, и нынче те, которые больше всех и в самом деле скучают, стараются скрыть это несчастье, как порок.

Тогда на самом месте сечи У батареи я прилег Без сил и чувств; я изнемог, Но слышал, как просил картечи Артиллерист. Он приберег Один заряд на всякий случай. Уж раза три чеченцы тучей Кидали шашки наголо; Прикрытье всё почти легло. Я слушал очень равнодушно; Хотелось спать и было душно.

Я чувствую в себе эту ненасытную жадность, поглощающую все, что встречается на пути; я смотрю на страдания и радости других только в отношении к себе, как на пищу, поддерживающую мои душевные силы.

Все это вздор! — сказал кто-то, — где эти верные люди, видевшие список, на котором означен час нашей смерти? И если точно есть предопределение, то зачем же нам дана воля, рассудок? Почему мы должны давать отчёт в наших поступках?

Всё для нас в мире тайна, и тот, кто думает отгадать чужое сердце или знать все подробности жизни своего лучшего друга, горько ошибается.