Михаил Юрьевич Лермонтов

Взошла заря — зачем? зачем? Она одно осветит всем: Она осветит бездну тьмы, Где гибнем невозвратно мы.

— Последний сын вольности

Раз — это было под Гихами, Мы проходили темный лес; Огнем дыша, пылал над нами Лазурно-яркий свод небес. Нам был обещан бой жестокий. Из гор Ичкерии далекой Уже в Чечню на братний…

Чу! в арьергард орудья просят; Вот ружья из кустов выносят, Вот тащат за ноги людей И кличут громко лекарей; А вот и слева, из опушки, Вдруг с гиком кинулись на пушки; И градом пу…

И зной и битва утомили Меня), но мутная волна Была тепла, была красна.

Его наружность была из тех, которые с первого взгляда поражают неприятно, но которые нравятся впоследствии, когда глаз выучится читать в неправильных чертах отпечаток души испытан…

— Герой нашего времени

Хоть морщи лоб, хотя сожми кулак, Невинная красотка в сорок лет - Пятнадцати тебе все нет как нет!

Но тот блажен, кто может говорить, Что он вкушал до капли мёд земной, Что он любил и телом и душой!

Ты мог быть лучшим королём, Ты не хотел.

Смеялась надо мною ты, И я презрением отвечал - С тех пор сердечной пустоты Я уж ничем не заменял.

Будет и того, что болезнь указана, а как её излечить – это уж бог знает!

— Герой нашего времени

Люблю тебя, булатный мой кинжал, Товарищ светлый и холодный. Задумчивый грузин на месть тебя ковал, На грозный бой точил черкес свободный.

— О! ты великий человек! — Да — теперь, потому что ты меня любишь!..

— Ольга

Люблю я песни, в них так живо Являются душе младенческие дни. О прошлом говорят красноречиво И слезы на глаза влекут они.

— испанец

Когда о мне жалеет женщина, Я чувствую двойное облегченье.

— Фернандо

Он думает, что только для него Я одеваюсь, как прилично мне. Возможно ль быть самолюбиву так, Возможно ль быть так глупу — как мужья?..

— Донна Мария

Железо о железо бьется и стучит Безвредно... искры сыплются кругом. Так в споре двух глупцов хоть много шуму, Да толку нет.

— Соррини