Афоризмы
28 сентября 2026, понедельник
Наталия Перевезенцева
Раздел

Наталия Перевезенцева

38 цитат

Наталия Перевезенцева — поэт, переводчик, журналист, историк города. Родилась в Ленинграде. Стихи, а также эссе и статьи по истории Санкт-Петербурга публиковались в различных журналах, альманахах и антологиях. Автор четырех книг стихов: "Путешествие во времени" (1990), "Вторая книга" (1996), "В трех зеркалах" (2000), "Флейта в ноябре" (2013) и книг по истории города и области: "Я вышла из дома… Книга о Пушкинской улице и не только о ней" (2001); "По Балтийской железной дороге от Петербурга до Гатчины" (2004) "Прогулки по Петербургу с Виктором Бузиновым" (2014). Член СП Санкт-Петербурга. Дипломант конкурса "Золотое перо" (2006), лауреат премии Правительства СПб за освещение юбилея Царского села на Петербургском радио.

Род деятельности
журналист, переводчик, поэт
...так умирает Виолетта за час последний до рассвета, и, потеряв ее, Альфред к виску подносит пистолет, потом в себя приходит... Всё же Париж прекрасен, жизнь дороже стенаний о былой любви и выбор сделан.
Мы, видимо, тогда чего-то не сказали, забылись обстоятельства, детали. Да, собственно, — о чем? Да, собственно, — когда? Да с Вами ль, наконец... Не помню, вот беда.
Апрель. И я тебя люблю. В июле тоже, только меньше. И позабуду к декабрю, как распоследняя из женщин.
Все перепады и безумства ноября, все листья черные, все ветреные ночи, когда вода в Неве вскипает, и не зря правитель бронзовый по площадям грохочет. И просыпаешься в постели не своей, защиты ищешь у чужого дома. Бездумная эротика ветвей, раздетых ветром — так знакома.
Мой друг, — погода, нервы, электрички свисток последний, дачные привычки всё перечитывать и переобъяснять, попытки всех простить и всё понять - наверно, ни к чему.
Завелась в мужской породе удивительная прыть: одну любят — к другой ходят, чтоб о первой говорить.
Флейта играет в парке пустом, ни для кого ни о чем. Воздух ноябрьский резок и сух, рано темнеет: уже после двух. Вход заколочен, продан дворец, песенке флейты скоро конец.
Эти сумерки. Они придут и плачут переливами огней, волной тумана. Намекают: все могло бы быть иначе, вынимают острый месяц из кармана.
Маэстро, врежьте отходняк на духовых, ударных, струнных, ввергая чаек в кавардак и сотрясая мир подлунный.
Так и зима промелькнет, и весна придет, и ласточка спустится из небесных далей. Звал ты ее, не звал — это ее черед, ее право — и не мы его дали.
Спасибо августу, спасибо за яблоки в чужих садах, за то, что кто бы, с кем бы ни был - он возвращается сюда,
Эти добрые медведи возле елки новогодней, эти старые мультфильмы: волки, зайцы, дед Мороз. Я — с насмешкою вчера лишь, с умилением — сегодня, ну а завтра, ну а завтра не сдержать мне будет слез.
Промокло правое плечо, а левому — так горячо, когда под зонтиком вдвоем... Беседуя, одним путем, и даже под руку идем.
Нож по стеклу пропоет, сгинет фонарь за окном. Ночь ледяная придет, накроет своим сукном. Снова не видно ни зги, проходит февраль впотьмах. И проникает в мозги маленький жалкий страх. Будто бы кто-то взял и, сверху накрыв тьмой, — Не рыпайся, — приказал, - а то придут за тобой.
Здесь, на обратной стороне — любви? Луны? всё те же горы и моря, всё те же сны. На этой вечно теневой, где мы с тобой, звучат такие же слова, что и на той. И разницы особой нет, где свет, где тьма, и не от чего волком выть, сходить с ума, оттенки тонкие искать в простых словах, и краденые полчаса топить в слезах.