Николай Александрович Добролюбов

Но ни любви, ни состраданья Нет в наших барах-палачах, Как нет природного сознанья О человеческих правах.

Искусство говорить слова для слов всегда возбуждало великое восхищение в людях, которым нечего делать.

Одно лишь крепкое сложенье Да мысль, что так велит судьба, С привычкой давнею к терпенью Спасают русского раба.

В самом деле, — мы ведь и позабыли, что с глубокомысленными людьми надо держать ухо востро: как раз выведут такие заключения, о которых вам даже и не снилось. Если вы собираетесь купаться, а глубокомысленный человек, стоя на берегу со связанными руками, хвастается тем, что он отлично плавает и обещает спасти вас, когда вы станете тонуть, — бойтесь сказать: «да помилуй, любезный друг, у тебя ведь руки связаны; позаботься прежде о том, чтоб развязать себе руки». Бойтесь говорить это, потому что глубокомысленный человек сейчас же ударится в амбицию* и скажет: «а, так вы утверждаете, что я не умею плавать! Вы хвалите того, кто связал мне руки! Вы не сочувствуете людям, которые спасают утопающих!..» И так далее... глубокомысленные люди бывают очень красноречивы и обильны на выводы самые неожиданные...

Если ты отвергаешь в людях возможность искреннего, глубокого, бескорыстного убеждения, то я вполне основательно могу вывести, что тебе самому не знакомы никакие убеждения.

... потому что красота заключается не в отдельных чертах и линиях, а в общем выражении лица, в том жизненном смысле, который в нем проявляется.

Таким образом, признавая за литературою главное значение разъяснения жизненных явлений, мы требуем от нее одного качества, без которого в ней не может быть никаких достоинств, именно — правды.

Только дикость и невежество не уважают прошедшего.

Отсутствие всякого закона, всякой логики — вот закон и логика этой жизни. Это не анархия, но нечто еще гораздо худшее (хотя воображение образованного европейца и не умеет представить себе нечто хуже анархии).

И раб покорен, как машина, Но хочет он и есть и пить, И не во власти господина В нем чувства тела истребить.

Теряя любовь женщины, можно обвинить только самого себя за неумение сохранить эту любовь.

Никто так грубо не ведёт себя с подчинёнными, как те, которые подличают перед начальниками.

Оправдывают свое невежество неискусством учителей только те, которые сами из себя ничего не умеют делать и всё ждут, чтобы их тащили за уши туда, куда они сами должны идти.

В сорок лет не имеет права считать себя отжившим и неспособным тот, кто еще в эти годы умеет влюбляться и мечтать о сердечном обновлении.

Естественные стремления человечества, приведенные к самому простому знаменателю, могут быть выражены в двух словах: «Чтоб всем было хорошо». Понятно, что, стремясь к этой цели, люди, по самой сущности дела, сначала должны были от нее удалиться: каждый хотел, чтоб ему было хорошо, и, утверждая свое благо, мешал другим; устроиться же так, чтоб один другому не мешал, еще не умели.

Перестаньте, пожалуйста, напускать на себя хандру: от нее Вы и больны-то больше делаетесь.