Николай Георгиевич Гарин-Михайловский

Основное правило в нашем деле: за незнанье не бьют, но за скрыванье своего незнанья — бьют, убивают и вон гонят с дела. Незнающего научить не трудно, но негодяй, который говорит — знаю, а сам не знает, губит безвозвратно дело.

За делом-то, пожалуй, и приятнее умереть, чем так сидеть да дожидаться смерти.

Преимущество глупости в том, что ей никогда не завидуют.

— Начальства у нас нет, — продолжал Сикорский, — кто палку взял в нашем деле, тот и капрал. Это значит, что кто хочет работать, кто может работать, тот скоро и становится хозяином дела, помимо всякой иерархии служебной.

...унесем мы с собой отсюда, с земли, только свой последний обед. Это только и есть настоящая наша никем неотъемлемая собственность. Все остальное — весь мир, дела, любовь — все временно, все проходит. Tout passe, tout casse, tout lasse... Помните твердо это и ешьте много, не торопясь, и хорошо разжевывайте.

Везде прекрасна природа, и жизнь ее и красивее и законнее людской жизни. Радость ее — радость всех, а радость одного человека — всегда горе для других.

Ну, какой ты к черту инженер, если у тебя нет записной книжки.

Жизнь — колесо, что сегодня внизу — завтра наверху.

Время не ждет и не прощает ни одного потерянного мгновения.

— Завтра в девять часов будь готов: я зайду за тобой. — Так рано? — Рано! Порядочный инженер в девять часов второй раз спать ложится.

...все надо было опять начинать откуда-то сначала, надо было опять взбираться на какую-то неприступную без лестницы башню жизни.

Меня всегда поражало, что люди способны драться из-за глотка воды, в то время как соединёнными усилиями они могли бы овладеть целым источником.

Карташев, совершенно пораженный, пошел к Сикорскому. — Вы ему взятку дали? — Как видите. — Ну, а если бы он вас за это ударил? — Он?! Сикорский расхохотался. — Слушайте, даже стыдно быть таким наивным. Ведь это же полиция!