Советский Новый год стал Рождеством без Бога. Вместо прихода в мир Младенца в наш дом с новогодним обращением пришел генеральный секретарь ЦК КПСС. Сейчас в полночь грядет президент. Понятно, что и десяти дней мало, чтобы залить шампанским и водкой такую пустоту.
Новогодняя ночь — единственное время в году, когда прекращается борьба всех против всех. Мы скидываем с себя боевые доспехи берсерков, замираем и, как дети, ждем чуда.
«У человека в душе дыра размером с Бога», — говорил Сартр. Дыра, которую каждый Новый год пытаются заштопать Женя Лукашин и Надя Шевелева в фильме «Ирония судьбы».
Как мы угадали, что героем нового времени станет кондитер? А потому что жизнь — не коробка шоколадных конфет, мой добрый читатель. И даже лизать Петушок запрещает закон об ЛГБТ. На сладкое — только Сахарный Кремль.
Однажды мне позвонил возбужденный маркетинг-директор: — Давай я попробую договориться, чтобы именем Лены Летучей назвали самолёт авиакомпании «Победа». Я говорю: — Ну ты что, а если он ёбнется? — Главное, чтобы не ёбнулась сама Лена. А она ебнулась.
Коммуна Cartosio оказалась крошечным плевком цивилизации среди синих пьемонтских гор. Индустрия развлечений здесь была представлена баром и церковью. Моя любимая дихотомия.
В буддизме помимо горячих адов существуют ещё и холодные. В таких можно замерзнуть и при жизни. Я написал композицию про каждый свой ад. Подумал: пусть мой альбом Melting будет путешествием сквозь всю зиму, через ледяной эреб и геенну снежную.