Николай Максимович Минский

Не всё ль равно, правдива ты иль нет, Порочна иль чиста. Какое дело, Пред кем, когда ты обнажала тело, Чьих грубых ласк на нём остался след.

Любить других, как самого себя... Но сам себя презреньем я караю. Какой-то сон божественный любя, В себе и ложь и правду презираю.

Нет двух путей добра и зла — Есть два пути добра. Меня свобода привела К распутью в час утра. И так сказала: «Две тропы, Две правды, два добра — Раздор и мука для толпы, Для мудреца — игра.

Полночь бьёт... Заснуть пора... Отчего-то страшно спать. С другом, что ли, до утра Вслух теперь бы помечтать.

Я влюблен в своё желанье полюбить, Я грущу о том, что не о чем грустить. Я людскую душу знаю наизусть. Мир, как гроб истлевший, мерзостен и пуст.

Лень умереть. Лень мыслию инертной Минувшее прощально обозреть. Лень думать над запискою предсмертной. Лень усыплять свой страх. Лень умереть.

Перед луною равнодушной, Одетый в радужный туман, В отлива час волной послушной, Прощаясь, плакал океан.

Нужно быть весьма бесстрастным, Уходящим, безучастным, Как бегущая волна, Бесприютным, как она, — Видеть полдень, полночь, зорю В месте каждый раз ином, Вечно помнить об одном: К морю! К морю! К морю! К морю!

Заветное сбылось. Я одинок, Переболел и дружбой и любовью. Забыл — и рад забвенью, как здоровью, И новым днём окрашен мой восток.

Счастлив, кто спит, кому в осень холодную Грезятся ласки весны. Счастлив, кто спит, кто про долю свободную В тесной тюрьме видит сны. Горе проснувшимся! В ночь безысходную Им не сомкнуть своих глаз. Сны беззаботные, Сны мимолётные Снятся лишь раз.

Она, как полдень хороша, Она загадочней полночи. У ней не плакавшие очи И не страдавшая душа.

Я боюсь рассказать, как тебя я люблю. Я боюсь, что, подслушавши повесть мою, Моё сердце безумья любви ужаснётся И от счастья и муки порвётся...

Прости мне, Боже, вздох усталости. Я изнемог От грусти, от любви, от жалости, От ста дорог.

О, этот бред сердечный и вечера, И вечер бесконечный, что был вчера.