Реки не видел сроду Дружок мой городской. Он смотрит в нашу воду С любовью и тоской! Вода тепло струится, Над ней томится бор. Я плаваю, как птица, А друг мой — как топор...
Перед большой толпой народной Я речь на площади держал! Очнулся в камере холодной, Со мною рядом друг лежал. За что? Я спорил с капитаном? Но верный друг, повесив нос, Сказал: — Не спорь!
Мне лошадь встретилась в кустах. И вздрогнул я. А было поздно. В любой воде таился страх, В любом сарае сенокосном... Зачем она в такой глуши Явилась мне в такую пору? Мы были две живых души, Но неспособных к разговору. Мы были разных два лица, Хотя имели по два глаза. Мы жутко так, не до конца, Переглянулись по два раза. И я спешил — признаюсь вам - С одною мыслью к домочадцам: Что лучше разным существам В местах тревожных - не встречаться!
Я буду скакать по холмам задремавшей отчизны, Неведомый сын удивительных вольных племен! Как прежде скакали на голос удачи капризный, Я буду скакать по следам миновавших времен.
Меж болотных стволов красовался восток огнеликий... Вот наступит октябрь — и покажутся вдруг журавли! И разбудят меня, позовут журавлиные крики Над моим чердаком, над болотом, забытым вдали... Широко по Руси предназначенный срок увяданья Возвещают они, как сказание древних страниц. Все, что есть на душе, до конца выражает рыданье И высокий полет этих гордых прославленных птиц.