«Я люблю — как араб в пустыне Припадает к воде и пьёт, А не рыцарем на картине, Что на звёзды смотрит и ждёт.Я люблю — как араб в пустыне Припадает к воде и пьёт, А не рыцарем на картине, Что на звёзды смотрит и ждёт.— Николай Степанович Гумилёв
«Нежно небывалая отрада Прикоснулась к моему плечу, И теперь мне ничего не надо, Ни тебя, ни счастья не хочу.Нежно небывалая отрада Прикоснулась к моему плечу, И теперь мне ничего не надо, Ни тебя, ни счастья не хочу.— Николай Степанович Гумилёв
«Застонал от сна дурного И проснулся тяжко скорбя: Снилось мне — ты любишь другого И что он обидел тебя.Застонал от сна дурного И проснулся тяжко скорбя: Снилось мне — ты любишь другого И что он обидел тебя.— Николай Степанович Гумилёв
«Словно по сердцу ступаешь ты, Рассыпая звёзды и цветы. Я не знаю, где ты их взяла, Только отчего ты так светла И тому, кто мог с тобой побыть, На земле уж нечего любить?Словно по сердцу ступаешь ты, Рассыпая звёзды и цветы. Я не знаю, где ты их взяла, Только отчего ты так светла И тому, кто мог с тобой побыть, На земле уж нечего любить?— Николай Степанович Гумилёв
«Я знаю, что ночи любви нам даны И яркие, жаркие дни для войны.Я знаю, что ночи любви нам даны И яркие, жаркие дни для войны.— Николай Степанович Гумилёв
«Но клянусь — ты будешь моею, Даже если ты любишь другого, Даже если долгие годы Не удастся тебя мне встретить!Но клянусь — ты будешь моею, Даже если ты любишь другого, Даже если долгие годы Не удастся тебя мне встретить!— Николай Степанович Гумилёв
«Однообразные мелькают Всё с той же болью дни мои, Как будто розы опадают И умирают соловьи.Однообразные мелькают Всё с той же болью дни мои, Как будто розы опадают И умирают соловьи.— Николай Степанович Гумилёв
«И мы до сих пор не забыли Хоть нам и дано забывать, То время, когда мы любили, Когда мы умели летать.И мы до сих пор не забыли Хоть нам и дано забывать, То время, когда мы любили, Когда мы умели летать.— Николай Степанович Гумилёв
«Много есть людей, что, полюбив, Мудрые, дома себе возводят, Возле их благословенных нив Дети резвые за стадом бродят.Много есть людей, что, полюбив, Мудрые, дома себе возводят, Возле их благословенных нив Дети резвые за стадом бродят.— Николай Степанович Гумилёв
«Любовь мужчины — пламень Прометея, И требует, и, требуя, дарит, Пред ней душа, волнуясь и слабея, Как красный куст, горит и говорит.Любовь мужчины — пламень Прометея, И требует, и, требуя, дарит, Пред ней душа, волнуясь и слабея, Как красный куст, горит и говорит.— Николай Степанович Гумилёв
«Я знаю женщину: молчанье, Усталость горькая от слов, Живет в таинственном мерцанье Ее расширенных зрачков.Я знаю женщину: молчанье, Усталость горькая от слов, Живет в таинственном мерцанье Ее расширенных зрачков.— Николай Степанович Гумилёв
«Не всегда чужда ты и горда И меня не хочешь не всегда, Тихо, тихо, нежно, как во сне, Иногда приходишь ты ко мне.Не всегда чужда ты и горда И меня не хочешь не всегда, Тихо, тихо, нежно, как во сне, Иногда приходишь ты ко мне.— Николай Степанович Гумилёв
«Утонув с головой в одеяле, Ты хотела стать солнца светлей, Чтобы люди тебя называли Счастьем, лучшей надеждой своей.Утонув с головой в одеяле, Ты хотела стать солнца светлей, Чтобы люди тебя называли Счастьем, лучшей надеждой своей.— Николай Степанович Гумилёв
«Это было не раз, это будет не раз В нашей битве глухой и упорной: Как всегда, от меня ты теперь отреклась, Завтра, знаю, вернёшься покорной.Это было не раз, это будет не раз В нашей битве глухой и упорной: Как всегда, от меня ты теперь отреклась, Завтра, знаю, вернёшься покорной.— Николай Степанович Гумилёв
«Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд, И руки особенно тонки, колени обняв. Послушай: далеко, далеко, на озере Чад Изысканный бродит жираф...Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд, И руки особенно тонки, колени обняв. Послушай: далеко, далеко, на озере Чад Изысканный бродит жираф...— Николай Степанович Гумилёв