Николай Степанович Гумилёв

После стольких лет Я пришел назад, Но изгнанник я, И за мной следят.

Смерть в дому моем И в дому твоем, — Ничего, что смерть, Если мы вдвоем.

Сквозь дождём забрызганные стёкла Мир мне кажется рябым; Я гляжу: ничто в нём не поблекло И не сделалось чужим.

И за огненными небесами Обо мне задумалась она, Девушка с газельими глазами Моего любимейшего сна.

Мгновенье... и в зале веселой и шумной Все стихли и встали испуганно с мест, Когда я вошел, воспаленный, безумный, И молча на карту поставил мой крест.

Когда мы сказали: «Довольно»? Давно ли, и что это значит? Hо стpанно, что сеpдцу не больно, Что сеpдце не плачет.

Если звезды, ясны и горды, Отвернутся от нашей земли, У нее есть две лучших звезды: Это — смелые очи твои.

«В этом мире есть большие звезды, В этом мире есть моря и горы, Здесь любила Беатриче Данта, Здесь ахейцы разорили Трою! Если ты теперь же не забудешь Девушку с огромными глазами,…

Вот я один в вечерний тихий час, Я буду думать лишь о вас, о вас.

Я требую повторного выстрела.

Мое прекрасное убежище, Мир звуков, линий, облаков. Куда не входит ветер режущий Из не доезженных миров.

Я, что мог быть лучшей из поэм, Звонкой скрипкой или розой белою, В этом мире сделался ничем, Вот живу и ничего не делаю.

Сады моей души всегда узорны, В них ветры так свежи и тиховейны, В них золотой песок и мрамор черный, Глубокие, прозрачные бассейны.

О, пожелтевшие листы В стенах вечерних библиотек, Когда раздумья так чисты, А пыль пьянее, чем наркотик! <...> Так много тайн хранит любовь, Так мучат старые гробницы! Мне ясно ка…

И в горечи сердце находит усладу...

На сердце песни, на сердце слезы, Душа страданьями полна. В уме мечтания, пустые грезы И мрак отчаянья без дна.