В старину говорили: желание уничтожить страсти — равносильно желанию уничтожить нас самих; надо только уметь управлять ими. В наших руках страсти — то же, что лечебные компоненты: приготовленные искусным химиком, они превращаются в благодетельные лекарства.
...и не забывайте, что на судьбу ссылаются только тогда, когда дело идет о худом выборе. Упрекают природу, когда дело идет о беспорядочной склонности, и в то же время приписывают своему собственному уму всю честь разумной любви. Мы хотим оберегать свободу только для того, чтобы ее обманывать. Если же мы совершаем глупость, — то нас вынуждает к этому неодолимая сила. Мы бы могли сказать о природе то же самое, что сказал Лафонтен о счастье. Добро — создаем мы, а зло — природа. Мы всегда — правы, неправа лишь судьба. Из этого вы можете заключить, что я не соглашаюсь с суждением большинства. Любовь непроизвольна — это, разумеется, я признаю, т.е. мы не в состоянии предусмотреть или предотвратить первого впечатления, производимого кем-нибудь из нас. Но в то же время я утверждаю, что возможно, — как глубоко бы ни казалось нам это впечатление — его смягчить или вовсе парализовать, и это дает мне право осудить всякую беспорядочную или позорную склонность.