Октавио Пас

Они думают, что мир можно исправить, а мы знаем — что только искупить.

Я улицей этой шагаю, А звук шагов отдается Совсем на другом проспекте. И там Я слышу себя, Шагающего в ночи, Где Только туман настоящий.

Никто не выбирает себе родителей, детей, братьев и сестёр, зато все мы выбираем любимых.

Любовь — это признание того, что каждый из нас неповторим.

Всякая любовь, даже самая счастливая, трагична.

Каждому из нас рано или поздно открывается его существование — отдельный, неповторимый и бесценный мир.

Ни минуты не стоя на месте, поэзия никуда не спешит.

Одиночество нас раздваивает: обретая самосознание, мы в то же время стараемся от себя уйти. Одиночество — наш исконный удел — представляется нам каким-то очищением, пройдя через которое мы сможем избавиться от тоски и неуверенности. Восстановленная целостность бытия и полнота жизни, покой и счастье, согласие с миром — вот что ждет нас там, где кончается лабиринт одиночества.

Одиночество — это самая важная составляющая человеческой жизни. Человек понимает, кто он, только когда он одинок.

Все люди в какой-то миг своей жизни чувствуют себя одинокими, скажу больше — в сущности, человек всегда одинок. <...> Одиночество — глубинный смысл человеческого бытия. Только человек бывает одиноким, и только он не может обойтись без другого. <...> Человек — это всегда тоска и поиск сопричастности.

Каждому из нас приходилось рвать связи и устанавливать новые, ссориться и примиряться. И всякий раз это попытка преодоления одиночества, сопровождающаяся проникновением в чужой мир.

Но мало того, что наличие проституции втаптывает любовь в грязь, в некоторых кругах нерушимость брачных уз — пустой звук. Странствие по чужим постелям уже и развратом-то не считается.

Смех сотрясает Вселенную, выворачивает и открывает ее душу.

Наверно, смерть вдвоём — уже не смерть. Наверно, оттого и умираем, что с нами умереть никто не хочет, в глаза нам заглянуть никто не может.

Стихи нельзя объяснить — только понять.

Встретятся два тела, и порой — как волны в океане ночи.