Олег Дивов

А где ты еще такое увидишь и такое переживешь? Нигде. Где полностью раскроешься во всей своей гнусности и всем своем благородстве? Где познаешь беспросветное отчаяние и научишься радоваться малому? Где найдешь верных товарищей, способных за тебя подставить лицо под удар, и врагов, которых готов будешь убить? Станешь настоящим интернационалистом, ненавидящим уродов любой национальности? Армия расширяет кругозор. Но портит характер.

Ничто так не тешит национальную гордость великоросса, как «Лада», обгоняющая «Мерседес».

Нам врагов не надо, сами справимся.

Я люблю свою работу, но иногда я с нее охреневаю.

Когда Игоря будили раньше времени, вместо него просыпалось кровожадное чудовище. Убить оно, конечно, не убило бы, но покусать могло вполне.

Как относятся люди, которые водят поезда, к пассажирам? По большей части добродушно-снисходительно, как к детям. Мусорят, держат двери, ругаются, дерутся – ну чистые дети. Повзрослеют – пройдет. Может быть. Некоторые взрослеют всю жизнь.

Запомните: всегда будет следующий поезд.

Если ты оказался винтиком в точно налаженном и аккуратно выверенном механизме, будь добр, иди по резьбе.

Девушки, как можно раньше получайте права. Серьезно. Вдруг хороший человек захочет от большой любви машину подарить, а вы не готовы...

Зевак позади ощутимо прибавилось. Всегда приятно участвовать в добром деле, когда им уже вплотную занялся другой.

Когда пассажиры вспоминают о машинисте, значит, он допустил ошибку. «Эй, ты, не дрова везешь!» Если всё хорошо – машиниста как бы нет.

Если не хочешь нажить лишних врагов, никогда с малознакомыми людьми не говори о религии, политике и футболе.

Каждый должен что-то заплатить за свободу и безопасность, понимаете, каждый! Мало перестать мусорить на улице, нужно еще и человеческий мусор кидать туда, где ему место.

— А вот я так уже не могу... Никакого аппетита. Жую, потому что надо. Пью, когда наливают. Е..усь чисто из принципа. Гусев, ты же умный, скажи — когда все это кончится? — А ты застрелись, — посоветовал Гусев. Ведущий пренебрежительно фыркнул: — Сто раз пробовал. Взвожу курок, гляжу в дуло и понимаю — ничто меня не удерживает. Могу нажать, понимаешь? Запросто. И такая скука разбирает... А потом вспоминаю: мне же на работу завтра. Вдруг случится что-нибудь забавное? Так и живу.

Знаешь, дружище, в чем истинный смысл второго закона термодинамики? Как ни упирайся, а бардака все больше. И чем серьезнее ты упираешься, тем страшнее неразбериха.

У меня здесь только своя правда, только мои понятия о чести, добре и зле. Быть может, потом все эти понятия будут сломлены реалиями внешнего мира. Но сегодня у меня есть моя маленькая религия...