Олег Комолов

Капитализм сам пытается стихийно создать центр принятия решений. По крайней мере количество центров всё время сокращается, и подчиняются они всё меньшему количеству индивидов. Отсюда, капитализм создаёт предпосылки для социализма, сам создаёт почву для плановой экономики. Другое дело, что частный капитал использует эти инструменты в собственных интересах, для угнетения трудящихся. А мы должны поставить эти инструменты на службу трудовому народу.

Плановая экономика — это не совсем про расчёт. Вопрос не в том, как посчитать, а вопрос, в чьих интересах посчитать, в интересах каких социальных групп; кто будет принимать решение, предположим, о реализации того или иного проекта. Сколько нужно гвоздей для строительства заправки — подсчитать не сложно. Нужна ли эта заправка вообще?! А может здесь нужен детский сад?! Или может вообще клумбу оставить. Нужен ли парк или достаточно поставить одну скамейку. Это вопросы, которые должны решаться не технократическим путём.

Капитализм тормозит прогресс для того, чтобы сохранять и увеличивать норму прибыли, которая стремится к нулю при развитии технологий.

В связи с ходом современной жизни, вынуждающим население к самоорганизации и решению важных общественных проблем, для самых широких масс остро встаёт необходимость учиться разбираться в экономике, понимать, как развивается общество, как твой собственный труд связан с трудом миллионов других людей, осваивать передовые способы планирования, учёта и контроля. Нужно приобретать необходимые для этого навыки, осваивать культуру человеческого мышления, чтобы, принимая решения, пользоваться её самыми передовыми достижениями. И нужно понимать свой классовый интерес, уметь отличить его от вкорне противоположных интересов буржуазии. Коренным интересом пролетариата является изменение всей системы общественного производства, уничтожение всякой эксплуатации человека человеком.

Национализация — важный инструмент антикризисного управления. Но проблема в том, что при капитализме после излечения всё национализированное возвращается назад (в частную собственность) по льготным ценам. Такая получается национализация убытков и приватизация доходов.

У рынка есть одно преимущество перед плановой экономикой. Рынок растёт сам и не требует ухода. В этом он похож на сорняк. А плановую экономику надо строить и заботиться о ней, как о культурном растении.

Октябрьская революция — лучшее, что случилось с Россией за всю её историю. И дело не только в победе идей социальной справедливости. Социалистическая революция стала первым шагом человечества на пути к новой общественно-экономической формации, к посткапиталистическому мироустройству. На практике были испробованы первые принципы экономического планирования, общественной собственности, советской власти, приоритета человеческих качеств над силой капитала. И несмотря на падение этого грандиозного исторического проекта, он, как и первый день оттепели, стал символом неизбежно приближающейся весны человечества.

Либерализация экономики в России не привлекает иностранные инвестиции, но позволяет вывозить капитал зарубеж. Доходы от продажи российских активов не остаются в России. Они уходят за границу, работают на экономики развитых стран, стимулируют теневые сектора экономики, торговлю наркотиками, незаконную торговлю вооружением.

Практика показывает, что чем более либеральной является экономика, чем более государство опускает вожжи, тем скорее оно приходит к кризису.

Даже в ранних классовых обществах ограничивали отношения рабства, ограничивали возможность обращения в рабство свободных общинников, чтобы не подрывать социальную структуру общества. Какие-то первые социальные гарантии возникли вместе с институтом государства. Это делалось не потому что государство заботилось о жизни простого человека, а, будучи, инструментом в руках господствующего класса, оно обеспечивало сохранение объекта эксплуатации. Так же и здесь — перед государством с позиции капитализма стоит важная задача — не дать уничтожить рынок, не дать, скажем так, передохнуть всему стаду, с которого активно «стрижёт шерсть» мировой капитализм.

Чтобы избегать кризисов перепроизводства, государства всё чаще вмешиваются в рыночный процесс, например, запрещают капиталистам утилизировать непроданные излишки. Корпорации повсеместно используют экономические модели, которые позволяют расширить горизонты планирования, более точно определить оптимальные объёмы производства и так далее. Наконец, каждый новый кризис заканчивается усилением монополизации. Но все эти попытки капитализма сделать свою жизнь более предсказуемой и менее рискованной разрушают саму суть рынка, его стихийную природу и анархию товарно-денежных отношений, которая исторически была для рыночной экономики ключевым условием роста. Таким образом, чтобы развиваться, избегая кризисов, капитализму надо перестать быть капитализмом: заменить товарность планомерностью, а частную собственность — общественной.

Государства всегда будут вмешиваться в управление рынком, потому что рынок сам по себе очень быстро скатывается к дисбалансам. Это и дисбаланс перепроизводства, это и неравенство. Невозможно обеспечить экономический рост без борьбы с неравенством. Невозможно стимулировать спрос, если большая часть доходов у вас уходит крупному капиталу, а затем оказывается зарубежом.

В каждой периферийной экономике целостность капиталистических отношений гарантирует местный управляющий класс — как правило, глубоко компрадорская буржуазия. Он призван охранять и максимально консервировать место страны в отношениях глобальной эксплуатации. За посреднический процент он угнетает любые попытки местного населения вывести свою страну из этой системы и сбросить с себя оковы неэквивалентного обмена. Этот фактор объясняет, почему в зависимых странах периферии нет и никогда не будет тех же гражданских свобод, которые обеспечены населению сытого центра.

Российская власть следует либеральным догмам девяностых, избавляясь от своей роли в экономике. И в этом плане она не только не находится в общемировом мейнстриме, но и всё в большей степени отодвигается в область архаичной периферии уровня стран третьего мира, где власти занимаются только тем, что взимают подати с населения и обеспечивают себе роскошную жизнь.

Китаю достанется российский газ с минимальными вложениями, ещё и возможность шантажировать продавца в будущем. «Газпром» получил новый источник валютной выручки. Подрядчики — заказы на триллионы рублей. А государство — повод для яркой пропагандистской кампании. Ну, а что же получил простой российский народ? Выпадающие экспортные доходы «Газпром» переложит на внутренних потребителей: повысит цены на газ для граждан и промышленности.

Советский Союз есть за что критиковать. И коммунисты — первые, кто желает показать противоречия этой системы, которая стала первой в истории попыткой строительства общества будущего. Но в заочной полемике с авторами фильма «Гибель империи» хочется спросить: «А готовы ли вы признать, что рыночные реформы 90-ых и возврат к капитализму не смогли решить буквально ни одной проблемы советского общества и при этом добавили новых?» Дефицит товаров обернулся инфляцией и снижением качества продукции на фоне падения производства. Дефицитными теперь являются крыши над головой, достойное образование и медицинские услуги. «Железного занавеса» больше нет, но семьдесят процентов населения не только не имеет загранпаспорта, но и не может съездить к родственниками в бывшие советские республики из-за роста русофобии и политической вражды. Рынок не только не повысил конкурентоспособность отечественных товаров, но и вовсе уничтожил целые отрасли российской экономики; не только не снизил зависимость от продажи нефти, но и превратил страну в сырьевую периферию. Капитализм не только не создал ничего нового, но и продолжает паразитировать на старой материальной базе. А вместо инвестиций в национальное производство сотнями миллиардов долларов вывозит за границу национальное богатство нашего народа.