Афоризмы
29 июля 2026, среда
Ольга Анатольевна Григорьева
Раздел

Ольга Анатольевна Григорьева

17 цитат

Ольга Анатольевна Григорьева — российская писательница, пишущая в жанре «историческая мифология». В юности Ольга была неоднократной чемпионкой первенств СССР по плаванию, а после 1996 года занялась писательской деятельностью, автор 8 книг по исторической мифологии. В настоящий момент кроме творческой деятельности, является преподавателем физической культуры Санкт-Петербургского физико-математического лицея №30. Первая книга нашей героини «Ладога» была издана в 1996 г. Писательница признаётся, что писала этот труд для сына, чтобы он не скучал. Работа проходила в транспорте во время частых поездок на дачу. После публикации и первого успеха наша героиня занялась изучением скандинавской и славянской истории. В 1997 г. был создан «Берсерк» — неоднократно переиздаваемый роман из скандинавского цикла. Вскоре вышло произведение «Колдун», которое описывает фантастическую версию развития событий, которые происходили до крещения Руси. В период 1999-2000 годов наша героиня работала над совместным проектом с Колосовым Владимиром Валерьевичем – писателем. Оба автора взяли себе общий псевдоним Феликс Юсупов и опубликовали три романа. Все они относятся к жанру иронического детектива. После этого наша героиня оставила проект. Дальнейшие произведения Феликса Юсупова создавались только Владимиром Колосовым. С 2002 г. писательница начала сотрудничать с издательством под названием «Крылов». В результате были опубликованы её книги из жанра исторического славянского фэнтези: «Набег», «Стая» и «Фаворитка». В 2007 г. писательница вернулась к теме первой книги. В результате были написаны романы продолжения «Священный Призрак» и «Тень Волка». Оба романа попали в сборник под названием «Старая Ладога».

Род деятельности
писатель-фантаст
Место рождения
Ленинград, РСФСР, СССР
Дата рождения
15.11.1966 (возраст 59 лет)
Книги
Ладога
Облака плыли надо мной, причудливо изменяясь, иногда устрашая своим обликом, иногда чаруя и даря добрые предзнаменования. По облакам можно было лишь погоду правильно угадать, а во всем остальном не всякий ведун мог разобраться.
— Славен · книга
Твоё прошлое не делает тебя хуже, ибо наступившее мгновение сметает то, что было перед ним, и приносит совсем иной, чем прежде, мир.
— Чужак · книга
Наши меня всегда на праздники зовут, просят: «Приди, Бегун, спой». А почему не спеть, если от песен моих кому-то легче жить станет? И мне с песней сподручнее – она и душу очищает, и сердце греет.
— Бегун · книга
Иди, сынок, к людям. Среди них добрых больше… Помогут… Коли ты к ним с добром, так и к тебе не со злом… Коли спиной к чужому горю не встанешь – сам в беде спины не увидишь.
— Ладога · книга
– Может, ты и Гореловских оборотней любил? – в голосе девушки зазвучала насмешка. – Так же, как меня? – Они желали моей крови, ты желаешь моей души – кто же милосердней?
— Чужак · книга
Чудно, однако, у каждой твари, от громадного Змея до маленького мураша, есть дом, который он бережет, в котором детей растит да внуков пестует. Даже дикий зверь после летних гонов или зимней отлучки возвращается обратно, и только человек способен навсегда покинуть свое жилище.
— Бегун · книга
Что было с ней в плену, Беляна говорить не захотела, а лишь повторяла: «Ненавижу, ненавижу, ненавижу…» – будто клятву шептала. Мне стало страшно. Были и у меня враги, но ее ненависть ужасала. Что нужно сотворить с женщиной, чтобы она научилась так ненавидеть?!
— Бегун · книга
Кто знает, когда наступит такой миг, что захочешь остановить неумолимое время и беззвучно, одним лишь сердцем, закричишь, умоляя богов повернуть солнце вспять?
— Славен · книга
Когда-то здесь жили люди. Они плакали и смеялись, любили и ненавидели, лелеяли мечты и вынашивали планы. У них было много чувств, сжигающих их души. Теперь их нет. Они ушли и унесли с собой свои чувства, и ничто не напомнит случайному прохожему ни о них самих, ни, тем более, о бушевавших в них страстях. Но осталась деревня. Дома, где мохнатые существа, скрываясь по тёмным углам, ждут своих хозяев. Поля, где до сих пор в порубежной полосе стоят термы, сохранившие запах приносимых в дар Чуру вин. Вот эта сотворенная руками копань, которую населяют уже новые, неведомые ушедшим людям жильцы. И существование всего этого гораздо таинственнее, прекрасней и долговечнее, чем все чувства человеческой души. С годами это очарование затмит всё остальное, и случайно наткнувшийся на древнее поселение человек благоговейно вытащит из-под земли глиняный светец или закопченные камни теплины. Глядя на них, наш далекий потомок увидит и печище, и лес, и даже людей, некогда живших здесь. И тогда в его сердце войдет настоящая любовь. Не та, что греет только двоих, а та, что согревает и сохраняет всё, даже богов.
— Чужак · книга