Наша Таня не заплачет - она не уронит мячик. Она не упустит мячик, ни за что не разомкнёт рук. Наша Таня не заплачет. Она не умеет с плачем, она плач с плеча отрубит. Слишком Таня мяч свой любит.
У тебя теперь другой. Я не брошу голой злой рукой ему перчатку - у меня рука в другой руке. У меня — Другая. И ты, меня не ругая, ненавидишь адски, всеми адами круга...
По сусекам изнутри, в порезах Елозит смех, комочками разбросан. Горько — сладкий, пресный, сладко-горький, Он пристраивается к моему горлу горкой, Смех накаляется, смех жжется, о, как рад Он что вот-вот взорвёт мой рот.
Весна-модель всё время впереди меня маячит, Виляя задницей. Дразнит, но я не клянчу. Весна свою шарманку закрутила Весна на панели была мною замечена, Голосовала правой ногой в чулке. Останавливала тачки, что-то спрашивала, не садилась. Села единожды, когда за рулем была сама Осень. Эта рыжая стервятина отлистала ей ровно двадцать Крупных сочно-бордовых кленовых купюр, И та согласилась, представляете, согласилась... Согласилась стянуть свой гипюр... Наутро наступило было сразу Оголённое нервами лето.