Осип Мандельштам

Несозданных миров отмститель будь, художник, - Несуществующим существованье дай; Туманным облаком окутай свой треножник И падающих звезд пойми летучий рай!

Чего ты жалуешься, поэзию уважают только у нас — за неё убивают. Ведь больше нигде за поэзию не убивают...

Здесь отвратительные жабы В густую прыгают траву. Когда б не смерть, то никогда бы Мне не узнать, что я живу.

В Петрополе прозрачном мы умрём, Где властвует над нами Прозерпина. Мы в каждом вздохе смертный воздух пьем, И каждый час нам смертная година.

Все произведения мировой литературы я делю на разрешённые и написанные без разрешения. Первые — это мразь, вторые — ворованный воздух.

— Четвёртая проза

Есть ценностей незыблемая скала Над скучными ошибками веков. Неправильно наложена опала На автора возвышенных стихов.

Бежит волна-волной, волне хребет ломая, Кидаясь на луну в невольничьей тоске, И янычарская пучина молодая, Неусыпленная столица волновая, Кривеет, мечется и роет ров в песке.

В конторе сломанные стулья, На шиллинги и пенсы счёт; Как пчелы, вылетев из улья, Роятся цифры круглый год.

Мастерица виноватых взоров, Маленьких держательница плеч! Усмирен мужской опасный норов, Не звучит утопленница-речь.

Бессонница. Гомер. Тугие паруса. Я список кораблей прочёл до середины: Сей длинный выводок, сей поезд журавлиный, Что над Элладою когда-то поднялся.

Где римский судия судил чужой народ, Стоит базилика, — и, радостный и первый, Как некогда Адам, распластывая нервы, Играет мышцами крестовый легкий свод.

Не спрашивай: ты знаешь, Что нежность безотчётна, И как ты называешь Мой трепет — всё равно;

Звук осторожный и глухой Плода, сорвавшегося с древа, Среди немолчного напева Глубокой тишины лесной...

Самосострадание — паразитическое чувство, тлетворное для души и организма.

Мне стало страшно жизнь отжить — И с дерева, как лист, отпрянуть, И ничего не полюбить, И безымянным камнем кануть; <...>

Скудный луч холодной мерою Сеет свет в сыром лесу. Я печаль, как птицу серую, В сердце медленно несу.