Паскаль Киньяр

К кому обращена наша улыбка, когда мы невольно и глуповато улыбаемся перед объективом? К нам самим на пороге смерти.

Реальность во всей полноте определяется двумя главными свойствами: она непознаваема и она иллюзорна.

Когда больше нет надежды, это ад.

В любой страсти есть пугающий предел, за которым начинается пресыщение. Подойдя к этому пределу, внезапно осознаешь, что тебе не дано повысить градус того, что с тобой происходит, или хотя бы продлить мгновение, а значит, это конец. И плачешь заранее, ни с того ни с сего, украдкой, где-нибудь на углу улицы, впопыхах, в ужасе от того, что сам всё губишь, и в то же время надеешься с помощью слёз обмануть или отсрочить судьбу.

Любят лишь однажды. И в тот единственный раз, когда любят, не знают об этом, поскольку это впервые.

В ней жила привычка к одиночеству — такая умиротворяющая, такая зрелая.

Даже лжец никогда не лжет до конца.

Гнев возбуждает и кружит голову не меньше, чем сладострастие.

Осознание так же ошеломляет, как ослепительный удар молнии, а околдовывает ещё сильней и неумолимей.

Все утра мира уходят безвозвратно.

Всего больнее видеть покинутого человека, когда он ещё дорог. Всего страшнее осознавать, что ты причина его несчастья.

Мы тратим силы не на то, чтобы прожить счастливую жизнь, мирно состариться и умереть без страданий. Мы тратим силы на то, чтобы дожить до вечера.

В сорок лет Моум говорил, что насчитал за свою жизнь восемь экстазов. Одному своему римскому помощнику, желавшему узнать, что это за экстазы, он ответил «Видение, воспоминание, картина кисти Клода Желле, подаренная им в 1651 году и изображающая святую Паулу в Остийском порту; далее, молодая девушка в гавани Брюгге, на фоне кораблей». Тут он замолчал и ушел в себя. Из семи экстазов он назвал лишь четыре.

Любовь или вынырнет из страсти, или не родится никогда.

Каждый раз поражаешься, как мало страсть и дерзновенность объятий связаны между собой. На то есть причины: они принадлежат разным мирам. Проникают в разную тьму. Иногда два этих мира становятся одним, но это бывает только случайно. Они сливаются почти вопреки своей природе, вопреки бесспорному накалу того и другого. По правде говоря, они и не сливаются — они совпадают. Это как несчастный случай: столкновение какого-нибудь красного автомобиля с каким-нибудь дубом. Событие непредсказуемое: подстроить его невозможно.

Когда люди вспоминают прошлое, можно сколько угодно говорить правду, — она всегда будет звучать как ложь.