Павел Флоренский

Ни одно правительство, если оно не желает краха, фактически не опирается на решение большинства в важнейших вопросах. А это значит, что по существу оно не признаёт демократии, но пользуется ею как средством для прикрытия своих действий.

Человек есть бесконечность.

Я неоднократно замечал, а также слышал от многих других, что удачи и неудачи никогда не бывают одиночными, а приходят как те, так и другие, пачками. Попадёшь в полосу неудач, не унывай, заранее знай, что будет не одна неудача, а ряд их, чаще всего три. Отнесись к этой полосе терпеливо — выжидательно, не теряй присутствия духа и рассчитывай, что за полосой неудач пойдёт другая, — полоса удач и тоже не одиночная удача, а целая серия их. Придёт в своё время. Но когда наступит эта полоса, тоже не теряй ясности и не опьяняйся успехом, не зазнавайся и знай, что и эта полоса тоже пройдёт, чтобы смениться полосою неудач. Жизнь идёт волнами, но надо держаться, чтобы не укачало.

Мысль — Божий дар. Не позволяйте себе мыслить небрежно.

Всё проходит, но всё остаётся. Это моё самое заветное ощущение, что ничего не уходит совсем, ничего не пропадает, а где-то и как-то хранится. Ценность пребывает, хотя мы и перестаём воспринимать её. И подвиги, хотя бы о них все забыли, пребывают как-то и дают свои плоды. Вот поэтому-то, хоть и жаль прошлого, но есть живое ощущение его вечности. С ним не навеки распрощался, а лишь временно. Мне кажется, все люди, каких бы они ни были убеждений, на самом деле, в глубине души, ощущают это же.

Жизнь пролетает, как сновидение, и ничего не успеваешь сделать за мгновение жизни. Поэтому надо обучаться искусству жизни – самому трудному и самому важному: насыщать каждый час существенным содержанием и помнить, что он никогда не повторится.

Будущий строй нашей страны ждёт того, кто, обладая интуицией и волей, не побоялся бы открыто порвать с путами представительства, партийности, избирательных прав и прочего и отдался бы влекущей его цели.

Надо уметь жить и пользоваться жизнью, опираясь на то, что есть в данный момент, а не обижаясь на то, чего нет. Ведь времени, потерянного на недовольство, никто и ничто не вернёт.

Я научился благодушию, когда твердо узнал, что жизнь и каждого из нас, и народов, и человечества ведётся Благой Волею, так что не следует беспокоиться ни о чем, помимо задач сегодняшнего дня...

Всякая наука — система терминов. Поэтому жизнь терминов и есть история науки.

Почаще смотрите на звёзды. Когда будет на душе плохо, когда вас обидят, когда что-то не будет удаваться, когда придёт на вас душевная буря – выйдите на воздух и останьтесь наедине с небом. Тогда душа успокоится.

Мои милые, грех, который особенно тяжело было бы мне видеть в вас, это зависть. Не завидуйте, мои дорогие, никому. Не завидуйте, это измельчает дух и опошляет его. Если уж очень захочется что-то иметь, то добывайте и просите у Бога, чтобы было желаемое у вас. Но только не завидуйте. Мещанство душевное, мелочность, дерзкие сплетни, злоба, интриги — всё это от зависти. Вы же не завидуйте, утешьте меня...

Трижды преступна хищническая цивилизация, не ведающая ни жалости, ни любви к твари, но ищущая от твари лишь своей корысти, движимая не желанием помочь природе проявить сокрытую в ней культуру, но навязывающая насильственно и условно внешние формы и внешние цели.

Предмет искусства, хотя и называется вещью, отнюдь не есть вещь, не есть неподвижная, стоячая, мертвая мумия художественной деятельности, но должен быть понимаем как никогда не иссякающая, вечно бьющая струя самого творчества, как живая пульсирующая деятельность творца, хотя и отодвинутая от него временем и пространством, но все еще переливающаяся и играющая цветами жизни. Художественное произведение, отвлеченное от конкретных условий своего художественного бытия, умирает или, по крайней мере, переходит в состояние анабиоза.

Культура — это та верёвка, которую можно бросить утопающему и которой можно удушить своего соседа. Развитие культуры идёт столь же на пользу добра, сколько и на пользу зла. Растёт кротость — растёт и жестокость, растёт альтруизм, но растёт и эгоизм. Дело не происходит так, чтобы с увеличением добра уменьшалось зло; скорее так, как при развитии электричества: всякое появление положительного электричества идёт параллельно с появлением отрицательного. Поэтому борьба между добром и злом не угасает, а обостряется; она и не может кончиться и не может, по-видимому, не кончиться.

Никакие парламенты, учредительные собрания и прочая многоголосица не смогут вывести человечество из тупиков и болот. Требуется лицо, обладающее интуицией будущей культуры. Ему нет необходимости быть ни гениально умным, ни нравственно возвышаться над всеми, но необходима гениальная воля, – воля, которая стихийно, может быть, даже не понимая всего, что она делает, стремится к цели, ещё не обозначившейся в истории.