Павел Григорьевич Антокольский

Но мне нравится утро в Баку И ночная подкова огней. Я люблю этот жаркий, живой, Жадный к жизни, отважный народ. Вставший вахтой своей трудовой В сердце бухты, у Волчьих Ворот.

Словами чёрными, как чёрный хлеб и жалость, Я говорю с тобой — пускай в последний раз! Любовь жила и жгла, божилась и держалась, Служила, как могла, боялась общих фраз. <...> И я живу с тобой и ста́реюсь от груза Безденежья, дождей, чудачества, нытья... А ты — не вымысел, не музыка, не муза. Ты и не девочка. Ты просто — жизнь моя.

Мы знаем праздники, которых В аду и в небе не забыть. Да, самое большое — быть В другом прохожем, в песне, в спорах И в той, кого нельзя добыть.

Кому, как не тебе одной, Кому, как не тебе единственной - Такой далекой и родной, Такой знакомой и таинственной?

Я люблю тебя в дальнем вагоне, В жёлтом комнатном нимбе огня. Словно танец и словно погоня, Ты летишь по ночам сквозь меня.

Дикий ветер окна рвет. В доме человек бессонный, Непогодой потрясенный, О любви безбожно врет.

Вы встретитесь. Я знаю сумасбродство Стихийных сил и ветреность морей, Несходство между нами и сиротство Неисправимой верности моей.